Черная моль

Лицо его раскраснелось, глаза сверкали, но говорил он спокойно.

— Ну, разумеется, не можете. Вы же ни разу в жизни не солгали… Не бойтесь, я вас не выдам. Все эти годы молчал ради благополучия милорда и не заговорю до тех пор, пока вы мне не позволите.

— Чему никогда не бывать.

— Мастер Джек, ну подумайте хорошенько, я вас умоляю! Теперь, когда старый милорд умер…

— Это не имеет значения.

— Не имеет? Но разве вы пошли на это не ради него? Разве не потому, что знали, как он любил мастера Дика?

— Нет.

— Тогда, наверное, леди Лавиния…

— Нет.

— Но…

Милорд грустно улыбнулся.

— Ах Вобертон, Вобертон! А еще клялись, что знаете нас вдоль и поперек! Ради кого же еще, как не его самого?

— Этого я и боялся! — адвокат беспомощно всплеснул ручками. — Значит, вы не вернетесь?

— Нет, Вобертон, не вернусь. Дик вполне справится с моей частью именья. Я же остаюсь на большой дороге.

Вобертон предпринял последнюю попытку.

— Милорд! — в отчаянии воскликнул он. — Только подумайте, каким позором покроется ваше имя, когда вас схватят!

Глаза милорда сверкнули.

"— Мистер Вобертон, я просто не могу допустить, чтобы вы смотрели на вещи столь мрачно! Известно ли вам, что я даже ни разу не задумывался об этой столь неприятной перспективе? Уверяю, я рожден вовсе не для того, чтоб быть повешенным.

Адвокат хотел было что-то ответить, но помешало появление слуги, который внес уставленный блюдами поднос, положив тем самым конец беседе, принявшей столь приватный оборот. Он расставил тарелки на столе, зажег свечи и придвинул два стула.

— Обед подан, сэр! — объявил он.

Милорд кивнул и молча указал на окна. Слуга подошел и задернул плотные шторы.

Затем милорд обернулся к мистеру Вобертону.

— Чего желаете, сэр? Бургундское или кларет, или же предпочитаете белое сухое?

Вобертон сделал выбор в пользу кларета.

— Кларет, Джим, — приказал Карстерс и поднялся из кресла. — Полагаю, поездка разожгла у вас аппетит, Вобертон. Сказать по правде, этот Чэдбер смертельно обидится, если мы не воздадим должное его каплунам.

— Постараюсь пощадить его чувства, — ответил адвокат, подмигнув милорду, и уселся за столом.

— Каковы бы ни были недостатки мистера Чэдбера, но повар у него работает отменный.

И мистер Вобертон действительно отдал должное обеду, начав с жирной утки и не пропустив затем ни одного из блюд, составлявших угощение.

Когда, наконец, со стола убрали, и слуга удалился, оставив собеседникам графинчик портера, Вобертон вознамерился было вернуть беседу в прежнее русло.