Онлайн-библиотека книг
— Сэр…
— Это приказ! Я настаиваю! Или синее, или ничего!
— Слушаюсь, сэр! — и Джим решительным шагом направился к гардеробу.
Когда наконец его светлость был одет и остался доволен своим нарядом, стоял уже жаркий июньский полдень, и мисс Бетти постучала в дверь, желая узнать, спустится мистер Карр или нет.
Карстерс поправил повязку и, взяв шляпу, немного нетвердой походкой направился к двери.
— Вам помочь, сэр?
Мисс Бетти присела в низком реверансе.
— Ах, мистер Карр!
Джон низко поклонился.
— Приветствую вас, мадам, — сказал он.
Мисс Бетти обошла вокруг него, громко выражая свое восхищение.
— Боже мой! Как же вы элегантны! Нет, я протестую, мне просто неловко!..
— Пустяки, мисс Бетти! Отчего это неловко?
— Оказывается, вы старше, чем я предполагала, — застенчиво ответила она.
— Помните, мадам, я ведь не пытался вас обмануть. Я человек пожилой и…
— Тридцать, надо же! — усмехнулась она и продолжала: — Идемте, дитя мое, и осторожней, там ступенька!
Внизу, у подножья лестницы стоял мистер Болей, мужчина среднего роста, тонкогубый, с серыми глазами.
— Счастлив видеть, что вам лучше, сэр. Надеюсь, плечо уже не так беспокоит?
Милорд вежливо отодвинул Джима в сторону и пожал протянутую руку.
— Благодарю, сэр, почти не беспокоит. Однако мисс Бетти, истинный, как мне показалось, тиран по призванию, настояла, чтоб я носил эту несносную повязку.
Мистер Болей слабо улыбнулся.
— О да, она всех нас держит в ежовых рукавицах, не так ли, Бетти? Не желаете ли немного прогуляться по саду? Там, на лужайке, есть кресла, и там моя дочь…
Он махнул рукой в сторону двери, и Карстерс, обернувшись, тут же заметил Диану.
Девушка стояла на фоне темной зелени в янтарного цвета шелковом платье, отделанном старинным кружевом на рукавах и лифе. Волосы темные, словно ночь, над высоким белым лбом вьются мелкие кудряшки. Один локон, выбившийся из прически, спадал на плечо, остальные были подобраны под маленькую кружевную шляпку-кибитку, которая держалась на голове с помощью широкой ленты, завязанной под подбородком.
Джек все смотрел и смотрел, Диана же в свою очередь разглядывала его широко расставленными карими глазами, в которых читалась почти детская невинность. Затем веки ее дрогнули, загнутые вверх ресницы затенили бездонную глубину этого взора, а по щекам разлился румянец смущения.
