Пока Ксения представляла его матери, Амалия не отрывала от гостя внимательного взгляда. Действительно стройный, довольно высокий и симпатичный молодой человек. Когда он состарится, кожа покроется морщинками, а рот, как у всех англичан, стянется в узкую щель, но сейчас, в расцвете молодости, Ричард производил самое выгодное впечатление. Он казался дружелюбным и очень – как ни банально это звучит – милым. Костюм гостя был скроен безукоризненно и сидел на нем безупречно, но Амалия легко себе представила, что одеяние мушкетера или доспехи рыцаря шли его обладателю куда больше.
За чаем завязалась непринужденная беседа – обо всем и ни о чем конкретно. Среди прочего Ксения упомянула о своем расследовании.
– Ах да, – сказал Ричард, отставляя чашку. – Я позвонил кое-кому из своих приятелей в военном министерстве и попросил их узнать, не были ли во время войны Бойл, Хэйли и Гарретт в чем-то замешаны. Раз кто-то преследует именно их, должна быть причина, а инспектор Хантер, судя по всему, до сих пор не разобрался, в чем там дело.
– О, инспектор Хантер! – протянула Ксения, и глаза ее зажглись.
– Зато у него подходящая фамилия для полицейского, – заметила Амалия, имея в виду, что она означает «охотник».
– В нашей эскадрилье был летчик, которого звали Флаер, – сообщил Ричард. – Но фамилия ему не помогла, потому что из всех пилотов он был самым худшим.
Ксения улыбнулась.
– А лучшим, конечно, были вы? – спросила Амалия, с любопытством ожидая ответа.
– Нет, – с обезоруживающей улыбкой ответил Ричард.
– Если хотите знать правду, невозможно было стать хорошим пилотом за то время, за какое нас обучали. Это тогда у меня были иллюзии, а сейчас я понимаю, что огромное количество летчиков погибло в первую очередь из-за недостаточной подготовки. Да и самолеты, на которых мы летали, не всегда оказывались хорошими, и вооружение на них… К примеру, когда я вылетел в первый свой полет, у меня заклинило пулемет.
– Я думала, в первом же полете вы сбили Барона, – заметила Амалия, которая очень внимательно слушала своего собеседника.
– Это все выдумала пресса, – отмахнулся молодой человек. – На самом деле тот полет был пятым, а четыре предыдущих я занимался тем, что пытался не погибнуть сразу после вылета с аэродрома. Чрезвычайно героическое занятие, ничего не скажешь… И вот летим мы в мой пятый бой, и тут, откуда ни возьмись, немецкая эскадрилья. – Его глаза потемнели. – Рассказать, что было дальше?
– Рассказывайте, – велела Амалия.
