Черная полоса везения

В самом конце улицы я увидела трехэтажный дом, окруженный высоким деревянным забором. Здесь жила Наташа, знакомая Лены, к которой я и прилетела, собственно говоря.

Во дворе на огромной куче песка рылись ребятишки, мамашки и бабульки сидели на лавочке и что-то живо обсуждали. Я вошла в подъезд и поднялась на второй этаж, к квартире 17. Конечно, я волновалась, как встретит меня Наташа и вообще захочет ли со мной говорить. Люди, пережившие горе, обычно не любят об этом вспоминать.

Я нажала на звонок и улыбнулась.

"– Кто там?

– Это знакомая Лены Бабушкиной. Она вам звонила.

Дверь распахнулась, передо мной стояла высокая полная женщина за сорок.

– Проходите! – Она пропустила меня в коридор. – Неужели вы из-за меня прилетели? Прямо из Москвы?

– Да, я считаю, что у вас очень интересная история, я пишу про настоящих женщин.

– Неужели кому-то интересно, как мы живем? Сейчас все больше об олигархах пишут, о светских львица да о сексе.

– Надоело. – Я вошла в комнату и огляделась.

– Пойдемте на кухню, – Наташа жестом пригласила меня за собой, – я вас чаем напою.

– Меня Лиза зовут, – представилась я.

– Вы журналистка?

– Нет, раньше ведущей работала на ток-шоу, потом ушла.

– Сама? – Наташа хитро улыбнулась.

– Выгнали. – Я рассмеялась. – На мое место нашлась более продвинутая.

– Понятно, – Наташа разлила по чашкам душистый чай. – Вы спрашивайте, я не знаю, что рассказывать.

– Как вы остались одна с пятью детьми… – Я включила диктофон и положила его на стол.

– Когда мой Саша умер от инфаркта, у меня еще четверо было, младшеньким я беременна была.

– Сколько вам тогда лет было?

– Тридцать, как сейчас помню, муж умер через два дня после моего дня рождения. Мне сейчас сорок один, – Наташа улыбнулась, – одиннадцать лет уже прошло, а я до сих пор об этом говорить спокойно не могу. Я нянечкой в садике работала, Саша – прорабом на стройке, в основном он деньги в семью приносил.

– Вы раньше рисовали?

– Какое там, – Наташа махнула рукой, – сроду такого не было, я и карандаш-то в руках не держала, а здесь… Просто наваждение какое-то. Приду с рынка, я на рынок работать ушла, там платили больше, ужин сделаю – и рисовать. Порой до четырех утра рисовала.