Черная полоса везения

Или рассказать, что я до сих пор жду, что за мной придут и пригласят в камеру? Или появится неизвестный убийца? Или убийца и полиция под ручку? Правда, чем больше времени проходит, тем спокойнее я становлюсь, видимо, Олег все-таки не успел никому передать мое дело, и оно просто исчезло вместе с другими делами, которыми он торговал.

– Вот и замечательно, моя дорогая девочка. – Я почувствовала, как Пашины губы коснулись моей шеи. – Никогда мне не лги, прошу! Я больше не вынесу ложь, понимаешь?

Я молча кивнула, но он все понял.

Обнявшись, мы вернулись в номер и занялись любовью.

Потом Паша заснул, а я еще долго не могла уснуть и все думала, правильно ли я поступила, ничего не рассказав ему о Маше и Максиме? Промучившись сомнениями до утра, я решила не ворошить прошлое и все оставить как есть.

15 июля

– Помоги мне составить генеалогическое древо, – попросила я Пашу, мы завтракали на балконе и смотрели на море.

– Ладно, а зачем это тебе?

– Ну, вдруг я голубых кровей, и тебе не будет стыдно со мной появляться в высшем свете?

Павел от души рассмеялся и взъерошил мне волосы.

– Ты никогда не была блондинкой? Мне кажется, тебе пойдет!

Я поежилась.

– Ну, поможешь?

– Конечно, в принципе, очень интересно узнать, кто были твои предки. Согласен.

Павел вытащил сотовый и кивнул мне:

– Говори, кого из родственников ты знаешь.

– Прямо сейчас? – Я поперхнулась апельсиновым соком.

– А чего тянуть? – Павел прижал сотовый плечом и приготовился писать карандашом на утренней газете. – Привет, – он обратился к неизвестному мне собеседнику.

 – Это Павел Смирнов, скажи, Валера до сих пор занимается генеалогией? Да, вот помощь нужна. Отлично. Лиза, диктуй. – Он кивнул мне, и я прошептала:

– Тетин Анатолий Васильевич, это мой отец. Он всю жизнь прожил в моем родном городе. И дед мой прожил там же. Но зато у деда был родной брат, имени, правда, не знаю, так вот он вроде в войну на территории Германии остался. Скорее всего, он там и умер. Мама моя, в девичестве Николаева Ольга Федоровна, из Самары.

Там у нее вся родня, она говорила, что в родне купцы были, но советская власть всех уровняла. Отец родился двадцать третьего мая сорок восьмого года, умер четыре года назад, а мать родилась в пятьдесят пятом, тринадцатого сентября.

– Понятно, все. – Павел продиктовал все, что я ему сказала, и положил сотовый в карман халата. – Ну, сделают, что могут. Как ты понимаешь, данных не слишком много. Кстати, не хочу тебя расстраивать, но нам пора назад.