Черная полоса везения

Хотя… может быть, он просто стал самим собой?

– Устроит! – кивнула я, борясь с сонливостью. На меня всегда в состоянии шока сонливость нападает.

В ресторане народу почти не было, мы сели за столик, и Боря протянул мне меню.

– И что случилось? – наконец спросил мужчина, предусмотрительно выждав, пока я проглочу салат. – Ты вся мокрая, глаза зареванные."

"– Муж погиб, квартира сгорела! – Я вздохнула.

– Не шутишь? – Боря даже поперхнулся перчиком, который он тщательно пережевывал.

– Нет. – Я вздохнула.

– А еще родственники есть? – поинтересовался Борис, с аппетитом поглощая салат.

– Сестра и мама. Но сестру убили…

– Издеваешься? – Борис снова подавился, но на этот раз он долго кашлял со слезами на глазах. – Ты что, издеваешься?

– Почему? Я к сестре на похороны прилетела… А мама в Варшаве, даже не знаю, вызвали ее или нет.

– А муж сгорел вместе с квартирой? – уточнил Боря.

Я молча кивнула головой.

– Да… – Борис задумался. Скорее всего, он решал, нужно ли ему ввязываться в чужие проблемы.

Я снова кивнула.

– Ну, ко мне домой нельзя, у меня жена и двое пацанов, а в гостиницу я тебе помогу устроиться. В ту же, где ты спала, пойдет? А вообще, ты мне зачем позвонила?

– Не знаю, – честно ответила я, опуская глаза.

– Понятно, – протянул мужчина. – Ну что, поехали обратно в гостиницу?

17 апреля

Боря не только помог мне устроиться, но и разыскал в другой гостинице маму, которая уже два дня как была в городе.

Сегодня были двойные похороны Максима и Маши. С матерью мы встретились полчаса назад, у входа на кладбище. Она молча меня обняла и прижала к себе.

– Лизонька, это мой муж, Вадим! – Нового маминого мужа я видела лишь на фотографиях. Насколько я знала, он был обычным клерком в Варшаве, неплохо говорил по-русски и любил мою маму.

– Очень приятно! – почти без акцента сказал Вадим, протягивая мне руку. – Жаль только, что мы знакомимся с вами при таких обстоятельствах.

Я хмуро оглядела мужчину – невысокий, плотный, почти лысый, беспокойный взгляд и слишком подвижное лицо.

Машу и Максима хоронили в закрытых гробах, оно и понятно. Закопали на одном кладбище, но в разных местах. От одного свежего холмика к другому вереницей шли знакомые, друзья и родственники.