"
"— Боюсь, что я вынужден повторить вопрос, — криво ухмыльнулся командир святош, — Какого, сука хрена здесь случилось?
— Недоразумение, — пожал плечами я, — Принял не за того.
— И за кого же позволь поинтересоваться ты его принял? — продолжал наседать орденец.
Твою то мать. Теперь так просто мне, похоже, не отбрехаться. С другой стороны у него приказ меня не трогать и по возможности обеспечивать защиту. Да и жизнью от нам обязан. Так что… Зараза, надо попытаться.
Выхода то нет.
— За того, кого когда-то давно убил, — криво ухмыльнулся я глядя прямо в глаза командиру святош, — Знакомое состояние?
Деннек снова смерил меня взглядом. В этот раз долгим и задумчивым. Прошёлся взад-вперёд. И сказал.
— Ты будешь удивлён, — наконец бросил он, — Знакомо. Не лично, правда. У меня друг с войны вернулся. Почти нормальным. Только орал по ночам, как резанный. Говорил, мол убитые за ним приходили.
А однажды мы с ребятами нашли его посреди его дома. Всего в крови. Рядом с ним лежала его жена с перерезанной глоткой. Она была ещё жива, когда мы к нему вломились. Лежала, блевала кровью. Отрезанную голову дочки он держал на коленях. И всё время повторял, что они его не достанут. Они не смогут навредить его семье. На допросе он уже пришёл в себя. Мы объяснили ему, что он сделал. Он попросил себя убить. Мы не стали.
Бросили в клетку до разбирательства. Он, как ты понимаешь, до разбирательства не дожил. Тюремщик был идиотом. Дал ему придушить себя кандалами, — командир орденцев ненадого замолчал, снова прошёлся взад-вперёд. Посмотрел на меня. Продолжил, — После мы сталкивались ещё с подобными случаями. Один обмудок завалился в таверну с мечом и устроил там резню. Кричал мол, пока мы там за вас умирали, вы тут сидели и пиво пили. Пока наши подоспели, он успел зарезать четверых.
Пришлось его грохнуть, потому как он и на моих ребят кинулся. Один хер напился и зарезал две семьи. Шесть мать твою человек. И поджёг дома, надеясь выдать это за обычный пожар. И таких придурков у нас тут было достаточно. Покорёжило в бою людям голову знатно. Эхо войны, мать их.
— Что ж, — пожал плечами я, — У меня лишь два вопроса. Где в этот момент была городская стража.
