По крайней мере, он не пытался махнуть через «границу» на плечах Терехова и оставлял ему полную свободу действий.
И всё равно рисковать Андрей не стал, уехал в распадок и по нему, заложив большой крюк, выехал к шаманскому стану от реки. Ездил часа два и вернулся как раз к подъёму: из машин выбирались женщины и мужчины в спортивных костюмах, заспанные, поэтому ещё вялые. Один из них стал разводить новый костёр, другой, раздевшись до пояса, умывался в реке. Тем временем женщины расстелили кошму перед чумом и сели по краям в позе лотоса.
Что было дальше, Терехов не видел, поскольку проехал мимо без остановки, на рысях, неожиданно отметив, что шея начала вертеться довольно сносно.
Столь скорого появления топографа никто не ожидал, потому что на излёте он заметил, как из оленьего чума появился шаман. Андрей уже расседлал кобылицу, отпустил пастись и стал вынимать из ящика инструменты, когда Мешков вновь вернулся к кунгу.
— Это несправедливо! — заявил он, увидев теодолит, рейку и связку костылей. — Вы станете работать, а мы развлекаться.
Вам нужен помощник!
— Сам справлюсь, — отозвался Терехов. — Отдыхайте!
Тот не сдавался.
— Я имею представление о топосъёмке, это же беготня туда-сюда!
— Волка ноги кормят, — буркнул Андрей и взвалил на себя инструменты.
— В таком случае пойду сам! — заявил шаман. — Кстати, я в юности работал с топографами, когда тянули асфальтовую дорогу в Горный. Бегал с рейкой.
Его жертвенность уже становилась запредельной, и было грех ею не воспользоваться. Терехов осмотрел коренастую фигуру шамана.
— Но вы же инвалид.
— Кто сказал?
— Тут все говорят.
— Я полностью восстановил физику, — похвастался Мешков. — Благодаря своим лекарям. Группу с меня давно сняли. Разве я похож на калеку?
Высоко подпрыгнул, он ударил в воздухе ногу об ногу и, приземлившись, встал в низкую стойку, готовый прыгнуть теперь, как тигр.
— Только не жаловаться, если начну материть, — попытался напугать Терехов.
— Право мастера! — заявил тот. — Нецензурная брань структурирует пространство точно так же, как мантра или молитва.
Мы ругаемся для того, чтобы выстроить его по узнаваемой модели, чаще всего сексуальной...
У Терехова заломило в челюстях, словно из-за оскомины от кислой ягоды: если он начнёт читать лекции по своей эзотерической программе, никакой работы не получится.
— А пришлите-ка мне скомороха своего! — предложил он. — Который вчера приходил.
— Иван-царевич слегка занемог, — смущаясь, признался Мешков. — Должно быть, простыл...
