Впрочем, расспрашивать уже не было смысла, и так многое ясно, скорее всего, замыслил новую религию, вот и собирает «святыни».
Между тем Мешков несколько взбодрился и вытянул шею насколько возможно. Лекция о тайнах медитации началась с теоретической основы — подготовки тела и дыхания, однако Терехов отнял у него топор и вручил вешку с отражателем — устройством для отбивания углов и измерения расстояния лазерным лучом дальномера.
— Все точки запомнили? — спросил он и увидел растерянность. — Работа очень простая: ставите вешку на шляпку костыля, стоите, не шевелясь, смотрите на меня и ждёте команды.
Тот понятливо закивал, рыская взором из-под бровей, и побрёл на первую точку.
Глава 24
Теодолитный ход едва закончили к четырём часам: новый помощник ничего не запомнил и подолгу искал забитые костыли. Терехов даже не ругался, когда вешка в его руке стояла криво или дрожала от напряжения и плясал отражённый лазерный луч дальномера. Самое главное — шаман был всё время на расстоянии и не донимал вопросами и лекциями.
Это стоическое молчание подстёгивало шамана больше, чем мат, заставляя суетиться и усугублять своё значение: он всё время чувствовал себя бестолковым, несостоятельным и виноватым.
К радости помощника, ход всё же замкнули. И только он открыл рот, чтобы провещать очередную истину, как Андрей вручил ему специальный крюк и послал выдёргивать костыли. По крайней мере, ещё час он будет занят, и есть время сбегать и перекусить, поскольку съёмку делали рядом с кунгом, а от голода уже мутило.
Однако неожиданно он был приглашён к шаманскому столу на паужин — так на их языке называлась еда между обедом и ужином: оказывается, шаманская команда вегетарианцев садилась за стол по пять-шесть раз в день. Хорошая мотивация, чтобы отказаться от мясного: жри целый день, а между едой не работай, а готовь пищу. Неплохое оправдание своего существования придумали травоядные — весь день занят и полнокровно прожит.
Об этом своём отношении Терехов ничего не сказал, но так выразительно подумал, что чуткий к тонким энергиям шаман прочёл его мысли.
— Правда, у нас кухня соответствующая, — сказал он. — Но приготовлена с любовью и особой энергией братства. Она соединяет, ибо поглощается вместе с пищей.
Андрей представил себе братско-сестринское застолье с хороводами, мантрами, заклинаниями, и аппетит пропал, но любопытство взглянуть на шаманскую компанию перевесило.
