Шаманская команда явно кого-то искала!
Между тем подкрадывались мутноватые, почти зимние сумерки, ажиотаж в лагере соседей вроде бы унялся, женщины исчезли, и только мужик с бичом по-прежнему шатался по берегу и что-то высматривал в воде. Терехов наконец-то вышел на улицу, выдвинул электростанцию и, запустив, сразу же включил прожектор. Кобылица всё ещё жалась к кунгу и тихонько ржала, всматриваясь в темнеющую даль.
— Что там у них стряслось? — спросил её Андрей.
Кобылица потянулась к карману, и Терехов вынес ей горбушку хлеба, щедро посыпав солью.
Любопытство одолевало, и он придумал причину сходить на шаманский стан — принести воды. Он освободил одну канистру, слив её в бак, запер кунг на ключ и прогулочным шагом отправился к реке. Женщины не показывались, но бородатый мужик ещё торчал на берегу, правда, уже без прежней агрессивности.
— У вас всё в порядке? — спросил Терехов, набирая воду.
— Всё, — как-то странно ответил тот и нарочито стал удаляться вдоль реки.
Обратно Терехов возвращался через стан в надежде, что появится кто-то из женщин, но те прятались в палатке, из печной трубы которой опасно вырывался хвост искристого пламени.
Джип, уехавший в сторону погранзаставы, возвращался обратно уже без амазонки на крыше и почему-то медленно. Было ещё достаточно светло, поэтому Андрея заметили и умышленно объехали стороной. Лишь тогда он понял: пробиты и спущены сразу три колеса! Видно, где-то налетели на колючую проволоку, которой здесь было в избытке.
Разведочная прогулка ничего не дала, и когда совсем стемнело, на шаманский стан вернулась вторая машина, уже с полной иллюминацией зажжённых фар.
Не выключая их, она встала посередине лагеря, и вокруг пострадавшего джипа замелькали фигуры людей. Кажется, паническое состояние у соседей сошло на нет, начиналась рутина, и Терехов ушёл в кунг. Теперь оставалось только ждать Репьёва: если он уловил сигнал, то непременно явится и внесёт свою лепту в текущие странные события.
Однако они, эти события, развивались непредсказуемо: Андрей увидел долгую вспышку за окном, перебившую свет прожектора, но среагировал поздновато.
На сей раз полыхнуло не над горами, где Ланда палила картины, а над лагерем шамана. Когда он выскочил на лестницу, десятиместная шатровая армейская палатка уже догорала, люди в дыму и пламени тушили что-то на полу, хлопая лопатами и затаптывая ногами. Посередине этого пожарища остался стоять трубчатый каркас и печка со скособоченной железной трубой.
