А она, вдруг вспомнив что-то, стала неожиданно серьезной и спросила:
– Егор… там, в том доме, со мной был мальчишка… Илья, племянник Мастифа. Где он?
Малышев притянул жену к себе, крепко обнял, поглаживая по волосам, а потом тихо ответил:"
"– Не хотел говорить, но раз уж ты сама спросила… Он был уже синий к тому моменту, как розановские стали дом обшаривать. Передозировка… Детка, не плачь, – вытирая покатившиеся по ее щекам слезы, попросил он. – Я сам смотрел – ему действительно уже ничем нельзя было помочь.
И потом, я не мог думать ни о ком, кроме тебя, девочка…
– Егор, мне не хватит жизни, чтобы расплатиться с тобой за все… – забормотала Марина.
– Замолчи! – неожиданно жестко сказал он, отстраняя ее от себя. – Ты – моя жена, ты ничего не должна мне, кроме одного – быть со мной. А завтра…
А завтра он увез ее в Венецию. Бросил все дела на недовольных замов. Работы было много, запускалось несколько новых объектов, но он заявил, что главный его проект – жена, и ничто не заставит его поменять решение.
С Марины он тоже взял честное слово не говорить и не думать о делах, а для верности просто выбросил ее мобильный прямо в аэропорту.
Венеция была прекрасна… Вода умиротворяла, дарила покой и равновесие душе. Они катались по каналам, любуясь чудесными домами. Было ощущение, что кругом все только тем и занимаются, что любят друг друга. Марина пребывала в какой-то расслабленной неге, отдаваясь этому новому ощущению с удовольствием. Егор, глядя на нее, повеселел – она больше не плакала, не стонала по ночам, спокойно и сладко засыпая в его руках после страстных поцелуев и ласк.
У Коваль появился аппетит – в ресторанчике при отеле официанты смотрели на нее со священным ужасом – худая, как спичка, она ела не меньше здорового мужика, причем то, от чего отказываются люди, следящие за фигурой. Но терять в этом смысле было совсем нечего – за время пребывания под наркотическим кайфом и в последующей борьбе с ним Марина похудела на шестнадцать килограммов, и теперь организм мечтал получить свое обратно.
– Если так пойдет и дальше, то я превращусь в Колобка, и меня снимут с самолета за перевес, – смеялась она, расправляясь с огромной порцией пасты с итальянским соусом.
– Тебе до этого еще есть и есть! – успокоил муж. – Зато теперь хоть грудь стала как раньше.
– У тебя одно на уме! Лучше бы рассказал, наконец, как нашел меня и как тебе удалось меня вытащить. – Коваль пристально посмотрела на мужа, вытаскивая сигареты.
