Вылепив это, Валерка покраснел и смутился:
– Кошмар, как прозвучало, как будто я тебя в койку тяну!"
"– Валера, я на все согласна, только не перевязывай меня, – взмолилась Марина, представив, что сейчас будет твориться. – Я не выдержу, мне и так больно…
– Не дури, Коваль! Ты ж сама хирург – как это «не перевязывай», ведь загноишься. Там и так ужас, а ты еще… Ложись, говорю. А вы в коридоре подождите, – обратился он к Федору. – У нас тут и так проблем хватит.
– Валера, пусть он со мной побудет, может, чуть полегче терпеть… Дай маску ему, пусть, а? – жалобно попросила Коваль, глядя на доктора несчастными глазами.
– А в обморок товарищ не грохнется? Там же сплошное мясо, – предупредил Валерка.
– Не бойтесь, доктор, я тренированный! – усмехнулся Федор, надел маску и сел в изголовье, крепко взяв Марину за руку.
Коваль зажмурилась изо всех сил, Валерка плеснул на ее грудь и живот фурациллин прямо из флакона, а потом пинцетом начал отдирать повязки. Марине было очень больно, она орала и плакала, Федор гладил ее по волосам и уговаривал:
– Потерпи, моя красавица, потерпи, я знаю, больно, но скоро пройдет.
Не плачь, девочка моя… Доктор, а по-другому вы не можете? – раздраженно спросил он. – Что же по живому прямо, ей ведь и правда плохо.
– Было бы можно, так и делал бы по-другому! Коваль, он кто у тебя, врач?
– Нет, майор спецназа, – резко ответил Федор, – но даже я знаю, что от болевого шока умирают!
– Дорогой мой, – продолжая работать, заметил Валерка, – женщины в принципе менее восприимчивы к боли, если хотите знать.
Вот вы на ее месте уже давно бы сознание потеряли, а она молодец. Ты же молодец, Коваль?
– Валерка, я тебя прошу, заканчивай скорее, иначе я правда скоро отключусь, – прошептала она, стараясь справиться с собой.
– Все, душа моя, ухожу уже. Баралгину хочешь? Я девчонкам скажу, чтоб поставили…
– Не надо, хуже не будет, – отказалась она, вытирая слезы.
Когда они остались в палате одни, Федор погладил ее по лицу и спросил с сочувствием:
– Как же ты вытерпела это все, Маринка? Бедная моя…
Она провела в больнице полтора месяца, вышла вся в шрамах и рубцах.
«Марине от Дениса на долгую память…» Глядя на себя в зеркало, висевшее в ванной, разревелась от злости. Эти безобразные рубцы от ключиц и ниже ничем уже не замаскируешь, не спрячешь. Теперь вместо любимого эротического белья она обречена носить боди до горла. А бассейны, сауны и пляжи – вообще тема закрытая… Как же она допустила подобное, как позволила?..
