Черная вдова ищет мужа

А ведь они отдавали немало сил и времени, чтобы преуспеть в этом нелегком деле, занимались музицированием с раннего возраста, годами оттачивали свои навыки. Конечно, основная часть из них, несмотря ни на что, так и оставалась заурядными пианистками.

Зачем, спрашивается, они тогда себя утруждали? Да потому, что никого не волновали их желания. Положение обязывало всех девушек мало-мальски уметь играть хоть на каком-нибудь инструменте. Естественно, если они хотели удачно выйти замуж. Ведь чем еще, лишившись магии, оставалось блистать в окружении замужней нире, как не умением сыграть простенькую и задорную песенку?

Я тоже умела немного играть на пианино.

Однако мои пальцы за годы отсутствия тренировок перестали быть достаточно гибкими для этого вида искусства. Как тогда лэрду Уэсту удалось сохранить и ни капли не растратить свое мастерство? Очередная загадка. Может, все дело в магии?

– Вам не понравилось, – спокойным тоном заключил супруг, едва смолкла музыка.

– Не так, – протянула я, раздумывая, как бы выкрутиться из ситуации и не обидеть его.

– Просто уж очень грустная мелодия. Сыграйте что-нибудь более веселое и задорное.

– Например?

– Без понятия. Мне ведь неизвестен ваш репертуар.

– В таком случае давайте вы начнете, а я подхвачу? – выступил он с неожиданным предложением и слегка подвинулся, оставляя рядом с собой немного свободного места.

Сердце тут же загрохотало и готово было разорваться на части. Однако я с невозмутимым видом оттолкнулась от пианино, села на потертую лавочку и, сдерживая дыхание, протянула руку над его животом, намереваясь дотянуться до клавиш.

В итоге пришлось настолько приблизиться к нему, что я ощутила тепло его тела, крепость натренированных мышц. Мужчина же, невзирая на мои потуги, не сдвинулся ни на дюйм. Словно хотел еще больше усложнить мне задачу. Но зачем? Вывести из равновесия?

Я глубоко вздохнула и слегка подрагивающими пальцами нажала на клавиши. Из-за неопытности аккорды звучали порой глухо, тем не менее весьма задорно. Вскоре лэрд Уэст присоединился ко мне, и мы заиграли в четыре руки.

Иногда выходило так, что мы вместе, будто сговорившись, нажимали на одну клавишу, и тогда либо моя ладонь накрывала его руку, либо наоборот. В такие мгновения я не сдерживалась, и смех вновь разносился по музыкальному салону. И другой, более низкий, вторил моему. Мы дурачились, словно дети, чьи родители уехали с визитами к дальним знакомым, предоставив нам возможность самим выбрать, каким образом скоротать досуг.