Не ожидавшая, что одним махом сверну шею обоим любвеобильным кроликам и обеспечу себе спокойную ночь, я даже приподнялась на стуле, жадно следя за каждым движением Брента. Помедлив, он опрокинул в себя остатки воды. На горле сократился кадык.
Темная Богиня, искренне спасибо!
– Ты теперь меня выставишь за дверь, и я не получу то бриллиантовое колечко из ювелирной лавки на проспекте? – выдавила из себя опростоволосившаяся гостья.
– Я бы выставил, но рассчитываю, что ночью мы продолжим то, что начали днем. Не раз, не два, а во всевозможных позах по разу.
– Он бросил на меня хмурый взгляд. – И нам больше не помешают никакие жабы и горячие штучки на высоченных каблуках!
– Что ты сказал? – дрожащим шепотом переспросила ошарашенная Имоджен."
"– Я сказал, что мне необходим безудержный перепи… – Тут он осекся, поражая нечеловеческой выдержкой, ведь по собственному опыту мне было известно, как сложно противиться проклятью честности. Если уж задали вопрос, то воздержаться от прямолинейного ответа практически невозможно.
Уильям сжал зубы (подозреваю, что и язык до крови прикусил), со злостью швырнул на стол салфетку и поднялся из-за стола. Он больше не вымолвил ни слова, скорее всего, боясь выложить еще какую-нибудь возмутительную правду. Подозреваю, что у него имелось немало тайных мыслей, озвучивать которые не решился бы даже последний кретин.
– Как ты смеешь уходить, когда я решила перевернуть тебе на штаны салатницу и вылить на голову графин с водой? – взвизгнула Имоджен.
– Ты правда не хочешь подарить мне кольцо?
Даже в стуке каблуков, пока она догоняла любовника, слышалась истерика.
– Что это было? – уточнил Флинт, глядя на меня.
– Понятия не имею, – отозвалась я, чувствуя себя пусть и голодной, но ужасно довольной.
Жаль, что проклятье на воде, в отличие от чар, переданных через красное вино, держалось ровно до первого сна. Если мне очень сильно повезет, то ночью любовники станут ссориться, как припадочные, и не успеют прикорнуть даже на минуточку, а за завтраком позволят домочадцам еще разок восхититься бесхитростной откровенностью.
С огромным энтузиазмом дохрумкав салат, я попыталась найти Картера, но из библиотеки он исчез. Зато из-за дивана, обтираясь спиной о подушки и мягко ступая худыми длинными лапами, вышла лупоглазая, ушастая и совершенно лысая кошка.
– Дороти? – не поверила я своим глазам. – Мяукни, если это ты.
– Мяу! – пронзительно заявила та, как будто понимала человеческую речь.
