Лично я никогда не замечала ее присутствия. И вообще, значение души сильно преувеличили. – Я кивнула внутрь храма: – Это все происки прислужников светлой Богини.
– Признаться, впервые встречаю такую душевную ведьму, – едва слышно проворковал Уильям, щекоча дыханием. По влажной спине побежали мурашки – ужасно приятное ощущение. Как такое возможно?
– Прокляну, – процедила я сквозь зубы. У меня никогда, ни при каких обстоятельствах не бывало мурашек. Они нервировали.
– Деточка, ты без сознания не упадешь по такой жаре? – вдруг отвлекла нас от перепалки старушка с клюкой в руке, видимо, намекая на черный плотный наряд.
– У нее крепкое сознание, ноги и принципы, – уверил бабку Уильям.
– Выходит, кто-то умер в большом доме? – пошамкала губами та.
– Да, моя вера в приличных людей, – сухо отозвалась я и одарила Брента выразительным взглядом, – но если вы о хозяине, то он уже в храме.
– Принесли? – испугалась она.
– Сам пришел, – перебил наш странный разговор Уильям и подогнал: – Заходите, милая невестка, не стесняйтесь.
И вы, бабушка, тоже проходите.
В народе ходило странное поверье, будто под черными ведьмами горела освященная земля, и Уильям с предвкушением ждал, когда я все-таки переступлю через порог. Поклонов, конечно, светлой Богини отвешивать никто не планировал, на нежности у нее имелись свои поклонники, но при входе я одарила статую скупым кивком – к идейным врагам нужно было относиться если не со сдержанным пиететом, но хотя бы с пониманием.
– Не боишься вербены? – тихо спросил Брент, когда при входе я окунула пальцы в чашу с ароматическим маслом из вербены, призванной отпугивать злых духов, одержимых и прочих зловредных типов из Пустоши темной Богини.
– Я тебе что, призрак девственницы? – фыркнула я и, как требовали храмовые традиции, дотронулась пальцами до лба. – Все утро пытаешься меня оскорбить.
– Вербены ты не боишься, храмовая земля под ногами не горит, молоко с кровью младенцев по утрам не пьешь, – принялся перечислять он, провожая меня под локоток к первой скамье центрального ряда.
– О ведьмах вообще хотя бы какую-то правду говорят?
– Угу. О том, что мы ужасно мстительные. Особенно если в жару нас шантажировать потерей магической лицензии.
Когда я опустилась на лавку рядом с Флинтом, как раз под укоряющим взором мраморного изваяния, то дядька тихо спросил:
– Как тебе храм? Хорош для вашего с Картером обряда?
– Дороти придет в восторг, – согласилась я, задрав голову к высоченному своду с круглыми отверстиями.
