– Просто скажи, из чего ты гадское зелье варил! Клянусь, никаких проклятий! Даже в волосы не вцеплюсь!
Кузен в переговоры не вступал, шибанул дверью заведения прямо у меня пред носом. Ручка полыхнула зеленым светом от заклятья окаменения, заученного им на уровне инстинкта за долгие годы детских драк. Пришлось выдрать ручку вместе с деревом, а дверь открыть пинком.
И все равно паршивец ушел через камин. Скрюченная в прогорелом каминном зеве фигура полыхнула синим колдовским пламенем, Томми исчез, а подавальщица от страха выронила поднос с грязной посудой.
Тишину заполнил звон и ругань хозяина трактира.
Тяжело дыша, я прижала руку к коловшему боку и согнулась пополам.
– Кто это был? – возник в обеденной зале Уильям.
– Исчадие ада, превратившее Дороти в жабу. – Я выпрямилась, пытаясь выровнять дыхание. – Время идет, а он все так же хорошо бегает.
– Госпожа ведьма… – раздался за спиной осторожный голос.
– Что надо? – рявкнула я, оглядываясь, и от неожиданности даже вздрогнула.
Передо мной стояла толпа во главе с усатым полнотелым старостой. Они мяли в руках шапки и старались не встречаться со мной глазами.
– Вы обратили в бегство колдуна… – начал староста несмело, а потом вдруг народ синхронно согнулся в поклоне. Всегда опасалась коллективной лести! От неожиданности даже схватила Уильяма за рукав, но тут же выпустила, поймав удивленный взгляд.
– Госпожа ведьма, верните селению воду, – последовала просьба.
Селяне разогнулись.
– За повозку и лошадь, – не растерялась я.
У Брента немедленно сделалось такое лицо, будто только что ему подписали смертный приговор. В глазах так и прочиталось искреннее сожаление, что он не умел перемещаться через камины.
– Но мы уже заплатили колдуну… – начал кто-то несмело.
– Ну, так догоняйте. Как поймаете, меня позовите, помогу шею свернуть паршивцу, – пожала я плечами и тут же предложила: – Можно просто довезти до Кросфильда.
Народ оказался на удивление сговорчивым, и мы сошлись на извозчике.
– Ну тогда к делу? – Староста показал на двери таверны, зиявшие дырой вместо ручки, и зрители высыпали обратно на площадь.
Как известно, колдовство шума не любило, требовало неспешности, въедливости и сосредоточенности. К счастью, большая часть селян, лишившись единственного заранее оплаченного развлечения, разошлась.
