– Хочешь натыкать Дотти мордой в ботинок или все-таки выйдешь?"
"– Выйду, – сдался он, но в дверях оглянулся и объявил: – Эбби, поверь мне, ни одно привидение не проникнет к тебе в комнату.
– Да? – пропищала она.
– Да, – с уверенностью подтвердил Картер. – Сначала они завернут к ведь… к Дороти, так что зря ты сюда пришла спать.
С тонким намеком, что перво-наперво призрак попытается сожрать его невесту, Брент-младший покинул девичьи покои, а Эбигейл состроила испуганные глаза, вдруг осознав, что осталась ночевать в самом опасном месте особняка.
– Картер пошутил, – поморщилась я.
Она не поверила и с такой поспешностью сбежала обратно в собственную спальню, что забыла тряпичного медведя с черными глазами-пуговицами, пришитыми крест-накрест. Пока никто не надумал составить мне компанию, я запечатала замок заклинанием и спокойно проспала до середины дня. Ведь колдовская мудрость гласит: выспавшаяся черная ведьма – это рассудительная черная ведьма, не желающая налево и направо проклинать соседей по дому.
* * *Пока я отсыпалась, трясущиеся от страха слуги спустили с чердака сундук с подвенечным нарядом. Платье расправили, натянули на манекен и поставили в гостиной аккурат под свадебным портретом Флинта с женой. Когда после завтрака с луковым супом, отбивной и крошечной чашечкой кофе я появилась в гостиной, превращенной в примерочную, то при виде монструозного туалета с каркасом из китового уса едва не попятилась обратно.
Эбигейл, записавшаяся Дороти в лучшие подружки, а потому везде меня преследовавшая, протиснулась в комнату и мечтательно вздохнула:
– Оно чудесное!
– Удивительно красивое, – согласилась Мэри, любовно разглаживая складку на подоле.
Однако складка являлась лежалым многолетним заломом и расправляться категорически отказывалась.
– Находите? – скептически фыркнула я и покосилась на портрет госпожи Брент. Если неожиданно тетушка попала в ад, то наверняка именно в своем подвенечном наряде. По крайней мере, на картине вид у хозяйки поместья был ужасно удрученный, и в голову невольно приходила мысль, что к последнему мазку художника, она всеми фибрами души ненавидела каждый дюйм туалета с жестким воротником под самый подбородок.
– Платье отлично сохранилось, – поддакнула приглашенная модистка, прождавшая невесту с девяти утра (если верить словам Мэри, принесшей мне сытный завтрак прямо в комнату).
– Вы ему явно льстите, – сухо отозвалась я.
Даже на мой дилетантский взгляд было очевидно, что наряд знавал времена и получше.
