Черная война

Опыта у него было куда как поболее, чем у меня, что и привело к нашим с ним доверительным взаимоотношениям.

В двух словах я поведал ему о своих размышлениях.

– Да, дела… А ребятам-то почто не сказал?

– С самого начала в душу плюнуть? Они же наверняка себя на ее месте представили бы. И что потом?

– А сейчас – что изменилось? Ну вот, дойдем мы до места, найдем ее, и что тогда?

– Дойти мы сможем, тут двух мнений быть не может. А вот найдем ли?

– Это вдруг почему?

– Майор сказал – она не ходит. Однако же мин понаставила? И кто нас через них проведет? Если она, паче чаяния, вдруг в беспамятстве лежит или того хуже? И как она, лежачая, нас проводить будет?

– Я думаю, старшой, треп это все.

Нету там мин. Кто бы там ее ни оставил, где он их столько найдет-то? И ставить их в мерзлую землю – тот еще труд. Ну, может, и присобачил он там чего на тропу, ежели она там вообще есть. Так мы ж не рыжие – по незнакомым тропам ходить.

– Нам, Михалыч, полтонны тротила вовсе не надобно. Двести грамм рванет – и хорош! У меня за спиной, чай, не рота стоит.

Нас и так всего чуть больше десятка будет. Эту радистку тащить, да еще и своих, не дай бог, зацепит. Тогда что, виснем всей группой? Или оставим тут заодно и парочку наших ребят? А сами дальше рванем? Да и не сможем мы не по тропе пройти, майор прямо сказал – идти только так.

– Тогда, старшой, я первым пойду. У меня глаз, чай, всяко получше, чем у вас всех, вместе взятых, будет.

– Добро, Михалыч, тогда так и поступим.

– Хорошо, командир. – Могутов привстал, собираясь на свое место.

 – И еще. Правильно ты мыслишь, вот что я тебе скажу.

– Ты о чем это?

– Про радистку. Сказал же – потащим ее, значит, в душе ты решение уже принял. И оно, командир, – правильное.

Дальнейший путь до места высадки был обычным и ничем особенным мне не запомнился.

Приземлившись, мы спрятали парашюты и, осмотревшись, бодро потопали в нужном направлении. Насчет того, чтобы успеть к обеду, – это майор, понятно, загнул. Однако же часам к четырем я увидел первый из указанных мне ориентиров – кривую ель.

Она топырилась на невысоком, отдельно стоящем, холме. Видно ее было издалека, и неплохо. Уже веселее. Отсюда, если верить полученным указаниям, оставалось всего около двух километров. Мы перестроились, Могутов вышел вперед, и группа осторожно двинулась к следующему ориентиру. Вскоре обнаружился и он – группа из четырех берез, сплетшихся ветвями. Примерно через километр Могутов дал знак, и мы все присели, прячась за укрытиями.