Черная война

Состояние немцев каким-то образом передалось вниз, и народ вокруг слегка напрягся. И без того негромкие разговоры стихли. На краю обрыва появился полицай с рупором."

"– Всем выходить наверх! Быстро! Кто не сможет идти – будет расстрелян!

Так… И что же это у нас сегодня ожидается?

Толпа пленных потянулась наверх по дороге. В ограждении был открыт узкий проход, куда можно было проходить только по одному. Прошедших через него пленных сгоняли в кучку метрах в тридцати от прохода. Как только проходило человек сорок, проход закрывался – полицаи выдвигали в него рогатку.

Кучку пленных отгоняли наверх под присмотром автоматчиков. Потом все повторялось. Было видно, что у конвойных есть в этом деле неслабый опыт. Никакой возможности подойти к пулеметам не было, их надежно огораживала колючка. Стоявшие в зоне досягаемости полицаи были безоружны, а немцы менее чем по трое не стояли. И держали оружие на изготовку. Примерно через полчаса я вместе с очередной партией пленных оказался наконец наверху.

Голая степь. Ни ямки, ни кустика.

«И вдруг из-за угла выезжает танк…» Выезжать им было без надобности, на невооруженную толпу вполне хватило бы и бронетранспортеров. А они тут присутствовали. В немалом, надо сказать, количестве. Восемь штук. Да еще и десяток мотоциклов с пулеметами. Более чем достаточно. Даже если не считать почти сотни немцев в полном вооружении.

Пленных выстроили вдоль края котловины, напротив бронетранспортеров и мотоциклов. Перед нами появился офицер, сопровождаемый переводчиком. Тот держал в руках рупор.

– Слушать всем! – гаркнул переводчик во все горло.

Толпа затихла.

– В трех километрах отсюда находится станция Веденеево! В настоящий момент там горит эшелон. С боеприпасами. Ваша задача – потушить этот пожар! Все понятно?

Вот так распронихрена ж себе!? Это будет похуже, чем прыжок из окна в обрыв. Тут вообще на атомы распылить может. И что по этому поводу говорит наука? Вернусь ли я назад? И в каком э-э-э… состоянии? А что по этому поводу думают окружающие? Я посмотрел вокруг.

Радужных надежд не было ни у кого. Толпа глухо молчала.

– Еще раз спрашиваю – всем все ясно?

– Не все. – Из толпы выдвинулся коренастый боец с перевязанной головой. – Это же верная смерть! Какая нам разница, где умирать? И зачем?

Переводчик наклонился к уху офицера и что-то ему сказал. Тот ответил, и рупор снова ожил.

– Здесь у вас шансов нет! Совсем никаких. А тот, кто выживет на станции, будет переведен в другой лагерь. Там есть условия, чтобы жить.