Черная заря. Пепел на зеленой траве

 — Хорошо, злодей, позицию выбрал, уважаю!

— Твои соображения?

— В лоб не пройдем, обоих положат.

— По одному?

— А какая разница? Тут не лопух засел, не промажет.

— Ну, типа дозорный идет…

— Ему-то какая разница? Что пнем по сове, что совой об пень… Не пропустит он никого на ту сторону осыпи. Как только в те кустики человек целый нырнет — все, амбец засаде, по звукам выстрелов отыщут. Да и просто гранату на звук зафигачат, тихонечко по кустикам пройдя. Это отсюда не добросить, место открытое, голову не поднимешь.

Уж и молчу, что здесь для броска не встанешь.

— Это ты верно подметил, — соглашаюсь с ним.

— Не станет этот мужик рисковать. Их там всего двое, полноценной обороны не организуешь.

— Так и нас — не батальон.

— А я о чем? Даже обхода толкового не сделать, мало для этого сил.

— Ну, так и что дальше было? — генерал отставил в сторону недопитый стакан с чаем.

— А ничего особенного, товарищ генерал-лейтенант, — пожимаю я плечами. — Разделились мы да обошли подозрительное место с двух сторон.

Хотя, честно вам признаюсь, что занятие это стремное. Запросто можно друг друга в кустах пострелять, вслепую-то. Но обошлось. Лежку мы его нашли. Грамотно злодей запрятался и действительно мог контролировать все подступы. Да только не оказалось там никого. Он, когда понял, что его затея не выгорела, видать, ноги сделал. И отыскать его мы уже не смогли. К вечеру уже дело шло, так что следов в лесу обнаружить тоже не удалось.

— А сколько их было? — интересуется генерал.

— Двое точно, больше никого мы там не засекли.

— Стало быть, ушел? — хмурится Широков.

— Ушел, товарищ генерал-лейтенант.

— Плохо, подполковник. Это очень даже плохо… Жаль, по нашим сведениям, там знающий дядька сидел, много чего любопытного мог бы рассказать.

— А уж мне как жаль, товарищ генерал-лейтенант! У меня к этому субчику свой счет имеется. Давний и весьма основательный.

— Так вы что же, знакомы? — удивляется мой собеседник.

— К сожалению. И даже лично. Это редкостная скотина. На его совести смерть моей жены.

— Вот как? — поднимает брови Широков. — Это что же за личность такая любопытная?

— Не знаю, как его по-настоящему зовут, но известен он под прозвищем Сценарист.

Генерал хмурится, зачем-то заглядывает в стоящий на столе ноутбук. Задумчиво чешет подбородок.

— Сценарист, говорите… Нет, не слышал я про него ничего. Но раз так, то это, должно быть, человек определенным образом известный. В том числе и кому-то из моих сотрудников наверняка это имя встречалось.