Черничное мороженое

У воды стояла беседка, из которой лился мягкий свет, Он сидел внутри и держал девочку на руках, а та сладко спала, укрывшись складками Его белоснежных одежд. Он зарывался в песок босыми ногами и подставлял лицо морскому бризу, а на лице блуждала блаженная улыбка. Увидев окруживший их сонм, Он приложил палец к губам.

— Тише, она уснула. Долго я вас ждал…

— Простите,  — склонился Архангел, покаянно взмахнув крыльями,  — я не знаю, как так получилось.

— С ней все хорошо,  — успокаивающе проговорил Он и убрал завиток волос со лба спящей девочки,  — вы напрасно так переполошились.

— Но она столько времени была сама!..

— Сама?  — Он удивленно поднял брови.  — Она не была сама. С ней все время была ее мать. А потом я. Мы играли, она чудесный ребенок.

— Но ведь ее мать уже…  — Архангел закусил губу, Он неопределенно пожал плечами и медленно поднялся. Архангел покачал головой и продолжил: — Ребенку нужен Хранитель.

Бес искренне сочувствовал Архангелу, очень трудно порой разгадать Его волю.

— Вот и хорошо.

— А можно мне?  — Бес сам не знал, как у него вырвалось, но сказал, и будто с плеч свалилась целая каменная гряда.

— Зачем тебе?  — удивился Архангел.  — У тебя своих шестеро, с ними бы управиться.

— Семь мое любимое число,  — по привычке заюлил было Бес, а потом осекся, заставил себя поднять голову и храбро взглянул Ему в глаза,  — это я во всем виноват!

— Как это?  — не поверил Архангел.  — Тебя тогда тут и в помине не было!

— Тут не было,  — упрямо мотнул головой Бес,  — а внизу очень даже был.

Архангел снова хотел что-то сказать, но Он остановил его, слегка прикоснувшись рукой, и тихо спросил:

— Зачем тогда разлучил, если любовь?

Бес заметил, что вокруг них будто соткалась пелена, отделяющая Беса и Его со спящей девочкой на руках. И никто больше не мог их слышать, и ему хотелось сказать все, вывернуть наизнанку, будто генеральную уборку провести.

— Так я ж тогда любовь на дух не переносил, мне прям плохо делалось. Да и по работе положено было. Я много чего не так делал.

— А теперь как?

— Теперь…  — Бес сжал кулаки,  — теперь все по-другому!

— Что ж за любовь такая, если ты так легко ее разрушил?

— Не я. Я только рецепт дал. Действует безотказно, пока еще не придумали лучшего средства, чтобы так убивало любовь.

— И какое же?

— Гордыня.