— Так ты, значит, признаешься, что соврала мне?
— Я ещё раз спрашиваю, что с ним?!
— О, как мы встрепенулись? У вас же все хорошо? Любовь-морковь, и ласки до утра….
— Димка! — сорвалась Даша и закричала, но тотчас понизила голос и быстро заговорила: — Что ты хочешь услышать? Да, я тебе соврала, мы с Андреем не виделись последнее время. Я волнуюсь. Что с ним случилось?
И снова пристальный взгляд Дмитрия, от которого Даше сделалось дурно. Она побледнела, голова закружилась.
Видимо, муж заметил её состояние.
— Да всё нормально с твоим Загорновым. Ничего с ним не случилось, — со злостью сказал он. — Чего переполошилась? Успокойся, попей сока, а то в обморок мне здесь ещё грохнешься.
Даша последовала его совету. Она почувствовала облегчение, когда поняла, что с Андреем всё в порядке. Она не верила, что Димка может быть столь жестоким, чтобы сейчас ей соврать. Хотя от него можно было ожидать многого.
— Почему ты спросил о наших отношениях с Андреем? — спросила она после небольшой паузы.
Дима ответил не сразу.
Он принялся за еду, и делал вид, что это занятие его чрезмерно занимает.
— Дима…, - не выдержала Даша. Как только они коснулись Андрея, её сердце встрепенулась, тоскливо заныло. Она и не подозревала, что так сильно по нему соскучилась.
— Потому что у вас нет никаких отношений, — обыденно произнес Дмитрий и сделал глоток вина. — А если и были когда-то, то они полетели к чертям собачьим.
— Что ты имеешь в виду? Что ты ему сделал?
— Я ему ничего не делал. Зачем мне вредить человеку, который вместе со мной в бизнесе? Из-за женщины? Много чести.
Я лишь поведал твоему возлюбленному о некоторых сексуальных пристрастиях его новой пассии.
Даша почувствовала, как почва уходит у неё из-под ног.
— То есть?
— То есть я посоветовал ему быть с тобой пожестче. Честно признаться, я был удивлен, когда узнал, что ты ни разу не попросила его ударить тебя во время секса, сделать больно. Ты же это так любишь. Ты же у нас, милая, мазохистка.
Даша прикрыла глаза и глубоко вздохнула.
А когда она открыла глаза, то твердо, не сбиваясь, проговорила:"
"— Я никогда, Дима, не была мазохисткой. Слышишь меня? Никогда! Мне никогда не нравилась боль. Я ненавижу боль. И терпела я, так называемые, садомазохические игры только ради тебя. Ты прав, Дима, я такая дура. Это, наверное, в крови. Но, знаешь, что? Я исправлюсь. Клянусь тебе, исправлюсь. И никто, слышишь меня, никто тогда не сможет причинить мне боль.
Запас сил у Даши кончился.
