Чёрное. Белое

Когда все происходит, я еще по инерции обнимаю Марка и тяжело дышу, но с каждым вдохом, с каждым стуком сердца, отдающим в висках осознание случившегося, вдалбливается в меня новыми болезненными ударами… Что я наделала?! Как низко я пала!

Отстраняюсь, отталкиваю его и, не оборачиваясь на слова, которые даже не разбираю, спешу в ванную, и закрываю дверь на замок. Включаю душ, но не лезу под воду, а без сил опускаюсь по стене на пол и взрываюсь в истерике. Вчера я ощущала ужасную боль, но не было слез, а сегодня меня прорвало, словно плотину.

После того, как я выплакала все слезы, я наконец заставляю себя подняться и вхожу в душ. Я тру-тру свое тело: до красной кожи, до боли, почти до дыр и все равно чувствую себя отвратительно грязной, даже выйдя из него. Я противна самой себе.

Высушив волосы и обмотав вокруг тела полотенце, я открываю дверь и иду на кухню за раскиданными вещами. Надо было забрать их с собой, тогда я могла бы незаметно уйти, но моя голова забита мусором, как помойный мешок, и плохо соображает."

"Едва вхожу в кухню, сразу натыкаюсь на его взгляд. Мужчина смотрит осторожно, изучающе, а я теряюсь от бросающихся мне в глаза вещей. Эти низко сидящие спортивные штаны никогда не оставляли меня равнодушной. Злюсь на себя за подобные мысли, за свою проявленную слабость, злюсь на него за то, что он так со мной поступил, а потом улавливаю слова, произнесенные засохшим после долгого молчания голосом.

– У нас все наладится!

Оборачиваюсь и закипаю.

– Что наладится?! Моя жизнь – ужас. Все это! – я обвожу глазами помещение, стол, который сейчас мы использовали не по назначению, и, не мигая, смотрю на него. – Ты…

Собираюсь с духом, чтобы сказать ему, что знаю о его жене, открываю рот, но меня прерывает мобильный, который он берет в руки, отвечая на звонок.

Марк отворачивается, я подбираю оставшиеся разбросанные вещи и ухожу. В гостевой торопливо одеваюсь и, не прощаясь с хозяином, убегаю из его комнаты, из его квартиры, из его жизни, давая себе зарок, что так и будет.

34 глава. Заявление.

Это не девчонка – это татаро-монгольское нашествие: влетела в мою жизнь, выпотрошила мою душу, а теперь говорит, что не хочет быть вместе. Как я должен ее понимать?! Особенно, когда вчера я видел ее глаза.