Чёрное. Белое

Волнение жутким холодом внутри сковывает тело, но я старательно пытаюсь его утопить в бездне своего упрямства.

Подъезд, ступеньки, квартира, комната... Все как в тумане. Все словно не со мной.

Терпкое красное вино для смелости я не пью, а заглатываю. Он видит, что я нервничаю, и позволяет выпить второй бокал.

Поцелуи Мака немного подавляют мой мандраж, но я все равно еще очень волнуюсь. Парень пытается возбудить меня своими откровенными прикосновениями, но вызывает обратный эффект: я дрожу не от страсти, а от страха и внутреннего протеста упрямого тела, ведь меня касается другой мужчина, но он, похоже, не замечает этого – он поглощен своей одержимостью.

Я борюсь с собой, пытаюсь настроиться на ощущения, поймать их, размножить, но, наверно, я слишком капризный музыкальный инструмент, который может звучать, не фальшивя, только в руках своего любимого мастера.

«Нет. Все не так», – пытаюсь вбить в свою голову. – «Я просто переволновалась, и из-за этого у меня не получается прочувствовать все также ярко, как было с Марком».

Понимаю, что я нечестна даже сама с собой, и отодвигаю пугающие мысли. Не до них мне сейчас. Но вместе с ними я отстраняюсь и от Макара, шепча с извиняющимися нотками в голосе:

– Прости. Не получается…

Парень отпускает меня не сразу. Он заведен, и ему сложно остановиться. Я понимаю это и то, что я неправа. Я в который раз дарю надежду и в самый неподходящий момент даю задний ход. Но я не могу и не хочу так: против своих желаний. Я верю: все будет, все получится, но позже.

– Я что-то делаю не так?! Скажи, что тебе не нравится?!

Не могу смотреть в его глаза и медленно скольжу по крепкому торсу. Останавливаюсь на плоском животе с едва вырисовывающимся прессом и вспоминаю отчетливые кубики на теле Марка и манящую v-образную мышцу. Катастрофа! Опять между нами стоит он.

– Ася!

Вздрагиваю. Понимаю: молчание затянулось, и, не желая, чтобы Мак винил себя в моих заморочках, признаюсь:

– Я только недавно рассталась с другим человеком.

Поднимаю глаза, ловлю его внимательный взгляд и шепчу:

– Ты мне нравишься.

Парень понимающе кивает, и я выдыхаю: он не кричит на меня, не воспринимает в штыки слова. Оттого, что он идет мне навстречу, на душе становится тепло и светло, как будто солнце выглянуло из-за туч и разбавило часть черноты, пожирающей мое счастье.

Я возвращаюсь к насущному и, поправив задравшуюся юбку, застегиваю пуговицы на блузке.

– Я хочу тебя познакомить с моими родителями.