Чёрное. Белое

Прикусываю губу и, медленно заведя руки за спину, расстегиваю крючки бюстгальтера. Поведя плечом, ловлю соскальзывающую лямку и отправляю и эту часть одежды к остальным. Ему всегда нравилась моя грудь, он уделял ей особое внимание и награждал сумасшедшими ласками, но сейчас даже не шевельнулся, чтобы прикоснуться к ней."

"Вспоминаю, как в прошлый раз он сам усадил меня к себе на колени, и начинаю сердиться на его отстраненность. Зачем он заказал этот приват, если даже не делает ни одного движения, чтобы прикоснуться ко мне?! Ведь ласки в приватном танце только приветствуются.

Подбадриваю себя, что сейчас перейду к атакующим действиям, и он точно не устоит. Не сможет!

Сажусь на его колени, придвигаясь ближе, и понимаю: моя глыба бесчувственна только внешне. Скрыть возбуждение мужчине невозможно. Утыкаюсь носом в его шею, скрывая победную улыбку, и автоматически вдыхаю любимый запах. Так пахнут моя любовь и счастье, переплетенное с лучшими воспоминаниями. Вдыхаю еще раз и признаюсь самой себе, что он делает меня слабой, выталкивая наружу все мои чувства.

Вот и сейчас с языка едва не срывается беспечное «я тебя люблю».

Заставляю оторваться и нахожу глаза Марка. В них бездонная темнота и никаких эмоций. Стараюсь не расстраиваться и не сдаваться. Нахожу пуговицы на рубашке и неловкими пальцами начинаю расстегивать их. Одна, с горем пополам вторая, наконец третья. Взору предстает его кожа, к которой безумно хочется прикоснуться, словно сбить оскомину. Касаюсь ее одними подушечками, смелею и присоединяю ладонь.

Провожу ей, спускаясь ниже, к твердому прессу, где рубашку держат оставшиеся нерасстегнутые пуговицы. От соприкосновения чувствую едва уловимую дрожь, вот только ответной реакции нет.

Приступаю к провокационным действиям, беру его ладони и кладу себе на талию, но они вместо того, чтобы начать скользить на коже, замирают на том месте, где я их оставила, и не двигаются. В последней отчаянной попытке расшевелить ледяную глыбу я наклоняюсь и прикасаюсь к его губам. Марк наконец оживает, но не отвечает на мой поцелуй, не начинает ласкать обнаженное для него тело, а снимает меня с себя и сажает на диван рядом.

Сразу после моего перемещения он встает, достает из кармана брюк стопочку пятитысячных купюр и произносит:

– Здесь хватит, чтобы заплатить процент с привата и рассчитаться с Надей.

Пока я хлопаю ресницами, осознавая: для чего ему на самом деле понадобился приват в моем исполнении, он спокойно добавляет:

– Ты больше не работаешь в клубе.