Чёрное. Белое

Поднимаю глаза и вижу – понял, а когда через секунду оказываюсь в крепких объятьях, понимаю – простил."

"Сердце стучит как умалишенное и еще выбрасывает в кровь адреналин, делая меня безбашенной, готовой на любые глупости; голову дурманит сводящий с ума запах, так что теряется связь с реальностью, а от прикосновения к любимому мужчине по телу несутся бешеные толпы мурашек… Я счастлива! Безумно счастлива! Разве можно желать чего-то еще?!

Но когда губы Марка накрывают мои, понимаю: можно. Оказывается, я ненасытная особа и, едва насладившись объятиями, желаю большего! Я хочу его всего в свое личное владение.

Поцелуи выбивают почву, разжигают пожар, бушующий в нас. Это стихийное бедствие невозможно потушить или приостановить. Только смириться и позволить поглотить полностью.

Марк подхватывает меня на руки, я соединяю ноги на его пояснице, и, не разъединяя губ, медленно, с остановками, натыкаясь на стены, мы добираемся до спальни.

Он осторожно кладет меня на кровать и впервые разрывает наш марафонский поцелуй.

Да и дышим мы словно два спортсмена-марафонца: глубоко и жадно. Я провожу подрагивающими пальцами по колючей щетине, очерчивающей скулу, и не понимаю, как так может быть: мысли о сексе с одним не вызывают никакого отклика в организме, а с другим даже не возникает вопроса согласиться или отказать. Это само собой разумеющееся!

Чтобы Марк не сомневался и понял мои намерения, я, приподняв бедра, начинаю стягивать джинсы, и вот уже его руки приходят на помощь, и моя одежда быстро оказывается на полу.

Он внимательно смотрит на мое тело, будто изучая, а я не чувствую стеснения. Да, все не первый раз и мужчина видел меня со всех ракурсов, и даже наш трехнедельный разрыв ничего не изменил. Я хочу, чтобы Марк смотрел, чтобы, как сейчас, в его взгляде горело желание, и чтобы только я могла потушить его.

Чувствуя несправедливость: я раздета, а он нет, приподнимаюсь и тяну вверх футболку. Я тоже хочу смотреть на Марка. Я очень соскучилась.

Бросив ее на пол, я жадно провожу руками по торсу и спускаюсь к твердому прессу, к темной дорожке, исчезающей за резинкой спортивных брюк, к не оставляющим меня равнодушной косым мышцам живота. Мужчина разрешает раздеть себя полностью и накрывает мое тело своим.

Приятная тяжесть, напоминающая мне, кто главный, ласки, от которых я искусала, итак, распухшие губы, наше соединение. Говорят: ничто не сравнится с сексом после примирения. Да. Подтверждаю.