Интересно, он действительно этого хочет? Такое чувство, будто говорит и представляет эти жуткие картины. Представляет и кайфует.
— Я вколю тебе адреналин и тебя будет колотить от всего увиденного, но ты не отрубишься. Я устрою тебе необыкновенный концерт. Напичкаю тебя химией так, что ты не сможешь сдохнуть раньше времени и, когда я закончу с твоей невестой, я возьмусь за тебя. Я отрежу тебе руки, ноги и член. Я забью его тебе в глотку. Ты будешь всё чувствовать но не сможешь даже кричать. Ну как? Нравится идея? У меня, на самом деле, идей много.
— Надеюсь, вы кончили, рассказывая это, — качаю я головой. — В вашем голосе столько страсти было. И сласти тоже. Вы большой выдумщик и фантазёр. А я законопослушный гражданин, между прочим.
— Не веришь, — понимающе улыбается он. — Конечно, у тебя же есть армия, ты же находишься под защитой своих солдат. Но почему же они не защитили твою квартиру от воров? А? Пойми, тебя никто не спасёт, вообще никто. И никогда. Даже Брежнев. Я сделаю, что захочу. Поверь мне.
Сделаю, если не получу, то, что мне нужно.
— А может, — качаю я головой, — вас в дурку законопатить? По-моему, там вам самое место, Пётр Николаевич.
— Попробуй, — ухмыляется он. — Материалы по тебе и по твоим подельничкам сразу полетят во все концы. И в ЦК, и в МВД, и в прокуратуру, и в Верховный совет. И даже на «Голос Америки». А что с меня взять, если я в дурке?
— А в ООН? — спрашиваю я. — Кстати, так и до лоботомии достукаться можно.
— Что?! — одновременно с пренебрежением и с наездом спрашивает он.
— В ООН, говорю, тоже надо материалы направить.
— Направим, — кивает он. — Не переживай. По всему миру направим, прославишься на всю планету. Ладно, некогда мне с тобой тут хернёй страдать. Короче так, Брагин. Попробуешь меня устранить, получишь х*ем между глаз.
— Чего? — не сдерживаюсь и начинаю смеяться я. — Это что за фольклор такой?
— Чем быстрее ты расплатишься по долгам…
— По долгам? — продолжаю я смеяться.
— Да, по долгам, — кивает он, — по этим трём пунктам.
Так вот, чем быстрее расплатишься, тем быстрее станешь свободным.
— Ага, конечно, с такими материалами вы меня и дальше доить будете. Нет. Все имеющиеся материалы отдадите мне в обмен на лилию. И на этом точка. Радько и Злобин вычёркиваются из списка задач.
Он пристально на меня смотрит, играя желваками.
— Лилия стоит пятьсот тысяч гринов, — прищуриваюсь я. — Минимум.
— Её ещё и продать надо… — задумчиво отвечает он."
"— Блин, тебе ещё и продать? Вам то есть.
