И не просто кладёт, а легонько сжимает.
— Это точно не помада, — предостерегая, замечаю я.
Она тут же начинает ржать:
— Но по губам-то провести можно. Сейчас, только колпачок снимем. Да не бойся ты, не съем я тебя. Не откушу…
В свете фантазий её шефа подобные заявления звучат, по меньшей мере, зловеще.
— Поднимись, — говорю я, — сядь на место. Когда остановимся, найдём мы твою помаду.
Она неохотно подчиняется, садится, откидывается на спинку, ставит правую ногу на сиденье и обнимает её рукой. И без того не слишком длинная юбка задирается показывая кумачовые кружевные трусы.
Не по сезону. Марина приоткрывает рот и медленно, чуть прикрыв глаза, облизывает губы.
Я отворачиваюсь. В чём прикол? Хочет компромат ещё и такого характера завести? Или что? Рассорить меня с Наташкой? Для чего, чтобы та со злости отдала ей брошь? Но это же дурь. Или просто хочет посильнее нагадить? О, времена, о нравы…
Надо проверить, не установила ли она там что-нибудь под креслом, когда ползала по полу. С другой стороны, если установить что-то, вроде того, что у меня в телефоне, придётся постоянно ездить за моей машиной с приёмником.
Радиус действия передатчика очень скромный… Вряд ли они используют суперсовременное дорогостоящее оборудование. Ладно, посмотрим… Поищем.
Алик останавливает машину у «Детского мира». Я выхожу, давая Марине возможность поползать по полу. Её она тоже использует для того, чтобы засветить своё красное бельё. Наконец, она выползает.
— Нашла, смотри! Поломалась вся! Ну что теперь делать?!
Она натурально изображает печаль и демонстрирует мне изуродованную падением помаду.
Иди ты нафиг, Мариша. Я только развожу руками и возвращаюсь в машину.
— Ирина, — восклицаю я, резко открывая дверь в кабинет Новицкой и осекаюсь… — Викторовна… Здравствуйте… товарищи…
— А это и есть наш идейный вдохновитель, — деловым тоном говорит она. — Товарищ Брагин Егор Андреевич.
— Вдохновитель? — высокий пожилой худощавый человек в дурацких очочках скользит по мне взглядом и поворачивается к Новицкой.
Его волосы полностью седые, а сам он похож на тень.
— А почему же он у вас не на работе? — спрашивает он сухим голосом. — Только заявился…
Ирина стоит практически по стойке смирно. Рядом с ней находятся ещё несколько человек, в том числе будущий первый секретарь Мишин и действующий первый секретарь Пастухов. Мишин на меня смотрит строго, а Пастухов сладко улыбается и глядит масляными глазами на седовласого старца. А брови у Пастухова густые, чуть даже лохматые.
