И насколько бы её хватило на все эти семейные заморочки?
— Знаешь что, — не выдерживает она. — Если это будет продолжаться, поставлю вопрос о твоей профпригодности. Понимаешь меня? У нас дела такие, сам генеральный секретарь напутствие дал, а тебе бы только… ну, вот это всё…
— Ириш, не забудь, у нас новоселье послезавтра.
— Я не знаю, смогу ли прийти. У меня, в отличие от тебя, работы много.
— Ир, ну хорош, ладно? Делается работа, не переживай. Идём с опережением графика, между прочим. Так что можешь расслабиться.
— С тобой, Брагин, расслабиться невозможно. С тобой наоборот, как на вулкане всё время.
— Ириш…
— Так! Какая Ириша? Ирина Викторовна, ты понял? Вот и запомни, на всю оставшуюся жизнь! Ирина Викторовна!
Домой я всё-таки прихожу вовремя. У нас сегодня ужин в «Узбекистане», так что опаздывать не самая лучшая идея. В ресторан, кроме нас придут ещё и Платоныч с Трыней. Дамы собираются, а джентльмены отдыхают. Гена, к счастью уберёг себя от превышения нормативов и выглядит вполне нормально.
— Егор, я тебе приготовила сорочку свежую, — говорит Наташка, — в спальне на стуле.
— Белую?
— В тонкую полоску, твою любимую.
Хм, оказывается у меня есть любимая рубашка. Буду знать… Я направляюсь в спальню, но в этот момент в прихожей звонит телефон. Приходится вернуться.
— Алло, — снимаю я трубку.
— Здравствуй, Егор, — раздаётся голос с едва уловимым грузинским акцентом. — Узнаёшь?
— Узнаю, — говорю я тоном Семён Семёныча Горбункова.
Сеня, откуда? Оттуда… Оттуда?!!!
— Молодец, — хвалит меня Дато Кахетинский.
— Через десять минут спустись вниз, пожалуйста. Я тебе покажу кое-что.
— Давид Георгиевич, извините, сейчас не самое подходящее время. Я собираюсь уходить, опаздываю.
Повисает пауза. Похоже, Давид Георгиевич не привык с отказами сталкиваться.
— Ты немного не понимаешь, что происходит, да? Думаешь, может быть, что я такой дурачок, который что-то говорит, чешет языком, а никто внимания не обращает? Так ты думаешь?
— Нет, так я точно не думаю, — отвечаю я.
— Просто у меня…
— Да мне похеру, что там у тебя, — злится он, и его акцент делается гораздо заметнее. — Иди сюда, я тебе сказал. Прямо сейчас. В чём есть, в том и иди. Ясно тебе?
Мне очень хочется послать его подальше, я даже уже рот открываю, чтобы дать доступное и понятное толкование ситуации, но ради имеющегося плана беру себя в руки и соглашаюсь.
— Окей, Давид Георгиевич, я… я спущусь.
Этот на меня покушаться не будет, я ему живым нужен.
