Если ещё раз я получу угрозы в адрес моей женщины, лилии не будет. Я уже и сейчас не уверен, что с вами стоит поддерживать какие-либо отношения. И, пожалуйста, мне больше не звоните.
— Что?!
— Вроде чётко говорю. Вы же нормально по-русски понимаете. Я сказал, больше не звоните, если хотите получить лилию. Я сам позвоню, когда сочту нужным.
— Да ты… — начинает он, но я, не глядя на него, выхожу из машины и, оставив дверь открытой, не оглядываясь иду к подъезду. Слышу, как Алик бросает:
— Вы тело заберите, любезный, а то соседи сейчас милицию вызовут.
Мы заходим в лифт, и я достаю из кармана фотографии. На них моя спальня и спящая Наташка. Капец. Не квартира, а проходной двор. Интересно, это сделано до того, как мы замки поменяли или уже после? Дежурных придётся на этаже ставить, других вариантов не вижу. Ещё нужно чердак закрыть. Наглухо. И поставить посты на остальных входах. Придётся превращать дом композиторов в лагерь строгого режима.
— Тише-тише! Аккуратней! Давай без объятий, ладно?
Цвет морщится, пытаясь вырваться из моих рук.
— Ну, ладно-ладно, — посмеиваюсь я. — Паша с раной.
— Так, ты нарываешься, фазан зелёный? — шуточно злится он.
— Ты же со мной в таком состоянии не справишься, — смеюсь я. — Так что сам пойми, могу говорить что хочу.
— Можно подумать, в какое-то другое время ты говоришь не то, что хочешь.
Тоже верно."
"— Ну ладно, давай, рассказывай, чё по чём. Что там было, как ты спасся, каждый лез и приставал…
Я делаю знак бармену, чтобы принёс кофе.
— Да, особо и рассказывать нечего. На светофоре рядом остановилась «шаха» и оттуда бац-бац-бац. Шофёра наглухо, меня вообще рикошетом там как-то задело.
— Игла? — уточняет Ферик.
— Ну а кто? Игла, Лазарь, Шторм. Старый тоже может с ними в деле быть.
— А может и не быть, — говорю я. — Старый, мне кажется, не при делах. Хотя проверить нужно, конечно…
— Они там все недовольны, сам понимаешь. Курортников нет, бабла нет, все на подсосе, ждут сезон. А тут я такой весь в белом. Здравствуйте, девочки.
— Да он там, всех наизнанку вывернул, — ржёт Джемо. — Раком поставил и выпотрошил. Цеховики воют. Спекули рыдают, в натуре. Понять не могут, как так, бля, один чувак завёлся и на всё лапу наложил.
— То есть, — хмурюсь я, — ты и тех под свою крышу берёшь, кто Игле с Лазарем платил?
— Во-первых, регулярно никто не платил, — пожимает плечами Цвет, — только от случая к случаю. Бабки кончились, они херак, идут к цеховикам. Давай типа лавэ, давно не платил.
