Он отворачивается к служебному телефону и набирает короткий номер. Разговор получается тоже коротким. Выслушав всё, он кладёт трубку и снова поворачивается ко мне:
— Егор Андреевич, пройдите со мной, пожалуйста.
— Куда это? — удивляюсь я.
— Прошу вас.
Он ведёт меня к кабинету начальника и, открыв дверь, пропускает вперёд. Я захожу и вижу… Кухарчука.
Он сидит на столе и держит руки в карманах.
— Ну что, Брагин, покатался по курортам за казённый счёт? — кисло улыбается он. — Хорошо. Сейчас ещё прокатимся немного.
На Лубянку. А там у нас совсем не курорт… Ну ты в курсе, да?
— Выводите задержанного! — бросает он в сторону боковой двери.
3. Венсеремос
Из смежной комнаты выглядывает невысокий крепкий мужичок в сером костюме с чуть не лопающимися рукавами едва вмещающими в себя раздавшуюся плоть. Воротничок рубашки пережимает шею, что в свою очередь делает лицо красным. Короткие рыжие волосы с одной стороны торчат, а с другой прилизаны, словно коровьим языком.
— Так, это… — недоумённо говорит он и чуть поднимает брови.
— Досмотр, товарищ майор…
— А… точно, — хмурится Кухарчук и тут же добавляет сердито и зло, — досматривайте, досматривайте! Чего тянете!
— А вы, Пётр Николаевич, — качаю я головой. — Прямо непотопляемый, да?
— Что?!
Он вскакивает со стола и подлетает ко мне вплотную.
— Я говорю, что вы непотопляемый как будто. И в воде не тонете и в огне не горите. Впрочем, не знаю, жечь-то вас пытались или нет?
— Отставить иронизировать!
— Да я безо всякой, — пожимаю я плечами.
— И что вы ищете, позвольте узнать? Контрабанду или следы влияния тлетворного запада? Скажите, так я вам сам отдам. Ежели имею в наличии.
Рыжий здоровяк, выросший из одежды и ещё один крепыш только чёрной масти со смуглой кожей и, вероятно, горячим сердцем и холодным умом, подбегают ко мне и начинают осуществлять совершенно нескромные касания. Они обхлопывают меня, ощупывают и оглаживают, извлекая из карманов всё, что не является частью моего организма.
Орден «Знак почёта» на лацкане пиджака, несколько кубинских монеток, сложенная купюра в десять песо, взлётная карамель, бумажник… Так, это уже интереснее. Теплее… Раз-два-три-четыре сотни американских долларов и дореволюционные десять песо, похожие на баксы…
— Незаконно приобретённые доллары! — радостно восклицает Кухарчук. — Выкладывайте всё сюда. На стол. Да, прямо по порядку, давайте.
— С чего бы им быть незаконно приобретёнными? — улыбаюсь я.
