Звонок частый, похожий на межгород.
— Алло…
— Егор, привет! — раздаётся тревожный голос Ларисы Дружкиной
— Привет, — отвечаю я удивлённо. — Ты чего не спишь? У вас же ночь-полночь. Что-то случилось?
— Да, — вздыхает она и начинает плакать.
У меня сердце обрывается.
— Лариса, погоди, ты что! Скажи толком, что случилось?
— Случилось… Гену арестовали…
4. Хорошо, что ты приехал
Это ещё что такое? Какой ещё арест? Печёнкин что ли куражится опять? О себе решил напомнить?
— За что арестовали? Ларис, погоди, не плачь, пожалуйста.
Давай всё по порядку расскажи. Когда, кто, что?"
"— Да, я не знаю, — всхлипывает она. — Я так растерялась, идиотка самая настоящая, что даже ничего не спросила…
— Когда это произошло? — спрашиваю я.
— Вот только что! Пять минут назад! Нас к новой АТС подключили и теперь можно по коду звонить стало. Они уехали и я сразу тебя набрала.
— Молодец, это ты правильно сделала, — хвалю её я. — То есть, к вам домой пришли посреди ночи?
— Да.
— Они в форме были?
— Нет, в штатском все…
— Сколько человек?
— Трое…
— Что сказали, как представились?
— Они ему в нос бумагу сунули и корочки.
Он же не спал ещё.
— Не спал? А что делал?
— Ну… он выпивши был немного…
Понятно…
— А он не дебоширил?
— Да нет, сказал, что честнее, чем он, на свете нет никого. И скрывать ему нечего. И что готов хоть перед Брежневым это повторить, хоть перед товарищем Сталиным.
— Ты Печёнкину не звонила? — спрашиваю я.
— Я же от него уволилась, сейчас в стройтресте работаю, там зарплата выше, и начальник нормальный.
— Ах, вот как, ну ясно. Понятно. Ларис, ну ты не переживай раньше времени, я думаю, это недоразумение какое-то. Сейчас попробую разобраться.
Поговорив с ней, начинаю набирать номер Печёнкина. Восемь, три, восемь… Раздаются гудки, один, второй, третий… Спит. Может быть ещё и бухой. Тогда из пушки не разбудишь. Я уже собираюсь повесить трубку, как на том конце раздаётся раздражённое «Алло».
— Глеб Антонович, приветствую. Это Брагин.
— Бл*дь! Егор, ты ох**л там в своей Москве?! Твою мать! Забыл опять сколько времени у меня?
— Можно подумать я вам каждую ночь звоню.
Глеб Антоныч, утихомирьтесь. Скажите лучше, что это вы там с Рыбкиным удумали?
— С каким в п**ду Рыбкиным?! Мне хоть с Птичкиным, хоть с Зайкиным! До утра не мог потерпеть?!
— Рыбкин Геннадий Аркадьевич. Капитан. Участковый. За что приняли? Ввалились ночью и выволокли, как в тридцать седьмом. Можете пояснить?
Он задумывается.
