Я об этом больше ничего не могу сказать, — ответила Эрта, думая, что о другом, другом ее мире, ему знать пока необязательно, — но, если ты мне расскажешь, что обо всем этом знаешь ты, то возможно, я смогу вспомнить еще что-нибудь полезное, основываясь на твоей информации.
— Хорошо, — согласился Герард, — слушай.
И он рассказал ей все, что знал. Потом она оставила его. Ему нужно было привыкнуть к тому, что она только что на него взвалила.
Когда Гром въехал во двор, она подумала, что сейчас ее чувства снова начнут мучить ее и выходить из ее подчинения.
Но, ничего не произошло. Все ее существо показалось ей каким-то замороженным. И чувства, и тело. Нет, ее голова была ясной, все ее реакции и процессы мышления были идеальными. Просто, она почему-то ничего не чувствовала от того, что перестала быть ему нужна, в то время как ей все еще нужен был он. После той ночи она вообще перестала испытывать собственные чувства. И не удивлялась. Все, что касалось Ульриха, уже давно ставило ее в тупик и не укладывалось в ее логические рамки.
Она давно перестала пытаться уложить их отношения в привычные схемы. Она просто принимала их такими, как есть и они нравились ей такими. И ей незачем было их подробно анализировать. Он слез с коня. Она почувствовала, не эмпатией, ее она давно отключила для него, сейчас она почувствовала его мельком брошенный на нее взгляд каким-то другим сверхъестественным чувством. Он не пытался игнорировать ее. Ее для него просто не существовало как отдельной личности.
Но, он все еще существовал для нее и никогда не перестанет существовать, никогда не покинет ее память и мысли. Однако сейчас, его безразличие не причиняло ей боли. Боль ей причинила бы только его смерть. А он был живой. И она его видела. И ей нужно было сделать все, чтобы он оставался живым как можно дольше. А для этого надо было решить нерешаемую проблему. Уничтожить Существ. Или умереть самой. Только это волновало ее сейчас.
Проходя мимо нее, он все же остановился:
— Ты не уехала, — констатировал он.
— Нет, — подтвердила она.
— Ты сделала со мной это.
— Да.
— Зачем?
— Ты знаешь зачем. Я хотела спасти тебя.
— Ты убила меня. Лучше бы меня убил враг, — сказал он уставшим тоном.
— Я стала твоим врагом? — полюбопытствовала она.
— После того, как ты использовала меня против меня же, ты стала никем, — пожал плечами он.
— Да. Я знаю, — подтвердила она свои догадки, — и, судя по твоему лицу, ты уверен, что я это знаю.
