Озираясь вокруг, он увидел яму, из которой только что выбрался. Некоторые глыбы были разбиты конскими подковами, некоторые камни почти раскрошены. Рыцарь подобрался к краю ямы и посмотрел вниз. Туда, где лежал труп Грома. Он был неузнаваемо изодран почти в клочья, кое-где, сквозь разорванную плоть, белели кости. Ульрих оцепенело начал догадываться, что произошло. Тяжело раненный в бою, умирающий конь, не видя пространства для отступления, почувствовал свободную пустоту под камнями и последним мощным усилием попытался вынести хозяина в безопасное место, разбив камни и кинувшись вниз.
Весь последний чудовищный удар чудовищного врага пришелся на тело лошади. Ульриха враг не достал.
Последний раз посмотрев вниз, на тело коня, Ульрих попрощался с ним навсегда:
— Что ж, друг мой, хранитель, спасибо тебе за все. Я в неоценимом долгу перед тобой. Надеюсь, ты попадешь в лошадиный рай и найдешь себе там красивую лошадку. Уверен, что с кобыльим полом у такого достойного красавца, как ты, проблем не будет.
И пусть тебе будет хорошо на небесах. Я тебя не забуду.
Потом он отвернулся от ямы и, волоча за собой ноги, пополз в сторону, откуда слышались человеческие стоны и хрипы, в надежде узнать что-нибудь о судьбе Эрты. Не успев преодолеть и пары метров, он услышал ее голос. Она пела. Необыкновенно красивую мелодичную колыбельную. Она все-таки сошла с ума? — подумал он. Сбросив шлем и арбалет, сбросив все снаряжение, которое могло его замедлить, оставив только кинжал и меч, он, собрав все свои силы, усиливая их возникшей острой тревогой за нее, пополз на звучание ее голоса.
— Мгновения жизни —"
"Эрта рыдала, не в силах остановиться, и впервые жизни не заметила чьего-то приближения к ней. Но, она даже не вздрогнула, когда сильные руки легли на ее плечи, потом обхватили ее, всю, и сильно прижали к жесткому телу. Ульрих обнимал ее, молча целовал ее лоб, глаза, лицо, руки, пытаясь успокоить.
Потом он сказал:
— Расскажи. Я хочу знать, что заставило тебя плакать. Я должен знать что это. Я не хочу больше допускать ничего, что заставит тебя плакать.
— Ты уверен, что хочешь знать? Ты не поверишь. Не сможешь.
— Рассказывай.
И она начала рассказывать. Сначала безразлично, потом зло, потом огорченно, потом жалобно, как ребенок. Она рассказывала ему всё. От начала до конца. От самого своего рождения и до смерти. До смерти Существа.
