На этот раз его нарушил он:
— Ты хорошо говоришь.
— Я научилась.
— Где? Ты жила в городе?
— На окраине.
— Одна?
— Нет. У меня была семья.
— Вот как, — рыцарь почувствовал, как будто его укололи чем-то холодным где то глубоко внутри. И подумал, что если у нее был муж, то зачем ей нужен был он, и как она объясняла мужу это, и ее долгую отлучку, пока была с Ульрихом?
— Твой муж жив?
— Какой муж?
— Твой.
— У меня нет мужа.
— Значит, он мертв?
— Я никогда не была замужем.
— Ты жила с ним без церковного благословения?
— С кем?
— С мужчиной на окраине.
— С каким? Там было много мужчин.
От неожиданности он чуть не потерял равновесия.
— У тебя было там много мужчин?
Она удивленно развернулась к нему, почти коснувшись его лица своей кожей, и посмотрела на него широко открытыми золотыми глазами. Потом ее взгляд как-то неуловимо выразил ее подозрение в том, что Ульрих идиот, но продержалось оно всего мгновение, после этого исчезло, сменившись выражением какой-то душевной усталости, и она разочаровано отвернулась.
Потом спокойно сказала:
— Ни одного. Ни там, ни где бы то ни было еще под этим небом. В этом мире у меня был только один мужчина. И ты знаешь, где и кто он.
— И это совершенно не твое дело. Но, выслушивать твои дальнейшие допросы по этому поводу у меня сегодня нет настроения, — закончила она.
Он не мог объяснить, почему ее слова, пусть и сказанные так оскорбительно, согрели его сердце. И он им верил. И доверчивым человеком он не был.
Он все же спросил, чтобы развеять последние сомнения:
— А как же твоя семья?
— Они просто моя семья. Дети и старики.
— Твои дети?
— Нет, — и добавила, предвосхищая новый вопрос — У меня нет детей. И никогда не было.
Он все-таки задал его, но уже другой:
— Ты ждала меня на дороге, когда мы встретились в первый раз?
Она горько усмехнулась.
— Если бы я тогда знала, что встречу там именно тебя, я бы не пошла по этой дороге.
Так влюблена она в меня или нет, — никак не мог решить Ульрих.
Почему-то ему казалось, что ее тело льнет к нему, что ее душа как-то неуловимо тянется к нему. Но она была такой бесстрастной, такой спокойной и такой безразличной.
— Ты говорил с Ульрике. — вдруг сказала она.
— Почему ты так решила?
— Потому что я с ней говорила. И вопросы, которые ты сейчас задаешь, заставляют принять такое решение.
Значит, все-таки эта маленькая лгунья все придумала, с досадой подумал рыцарь.
