Черное сердце

Его президент Рейган в Белом доме принимал, а ты о нем в первый раз слышишь? Колись, сволочь, на чем тебя Долговязый завербовал и какие задания ты от него получил?

Тут Кувалдин испугался по-настоящему.

– Вы меня с кем-то путаете, – растерянно пробормотал он. – Я к ЦРУ отношения не имею.

– Прекрати лгать, подонок! – с ненавистью сказал Клементьев. – У нас есть неопровержимые доказательства того, что ты неоднократно встречался с Долговязым, получал от него крупные суммы денег. Какие задания он тебе давал?

Воспользовавшись секундным замешательством, в разговор вступил Матвеев:

– Ты, наверное, думаешь, что твои дружки из УНИТА помогут выйти сухим из воды? Не тешь себя несбыточными надеждами.

До Сибири руки УНИТА никогда не дотянутся.

– Мужики! – взмолился Кувалдин. – Клянусь, я к ЦРУ и УНИТА отношения не имею. Я честный советский человек, а не изменник Родины.

– Упорствуешь! – с сожалением сказал Клементьев. – Ты, наверное, вообразил себя ценным агентом, которого ЦРУ обменяет на нашего разведчика? Не выйдет, дружок! Ты на УНИТА работал, а у них в плену наших разведчиков нет.

– Я… – начал было задержанный.

Но Матвеев перебил его:

– Геннадий Александрович! Какого черта мы с ним возимся? Давайте передадим его в КГБ. Шпионы – это же их профиль. Они с него живо стружку снимут. К аппарату подключат, провода на одно место намотают, током пару раз тряхнут, он все расскажет, все припомнит. Мать родную продаст, лишь бы током больше не били.

Только потом, Кувалдин…

– …потом будет суд и срок – лет пятнадцать, – подхватил Клементьев. – Для шпионов на Колыме есть специальный лагерь. Через неделю пребывания в нем проклянешь тот день, когда на свет родился.

Я украдкой посмотрел на задержанного. Парень взмок, на лбу выступили крупные капли пота, руки стали мелко подрагивать, во рту пересохло. Он попросил попить и начал давать показания:

– С чего начать-то? С игры? Организовал игру в «девяточку» Ашот Мелкумян, армянин из Нагорного Карабаха.

К нам он приехал два года назад, быстро развернулся, нашел игроков – и пошло-поехало! Мелкумяну около пятидесяти лет. Его родственники думают, что он ездит в Сибирь на заработки, работает вахтовиком на газовых промыслах Тюменской области, а он тут, у нас, крутился. Мы с Валеркой стали работать на него почти с самого начала.

Начав рассказывать, Кувалдин успокоился. Не зря говорят: чистосердечное признание облегчает душу.