Геннадий Александрович решил в моем присутствии не вдаваться в компрометирующие Матвеева подробности.
– Как тебе удалось узнать, по какому адресу будет проходить очередная игра? – спросил он.
– После того как Мелкумян перестал платить, он стал относиться ко мне как к вещи, как к своей собственности. Он понимал, что я никуда от него не денусь, и перестал скрытничать в моем присутствии, открыто обсуждал детали предстоящей игры, давал помощникам указания по телефону. Воспользовавшись его доверием, я выкрала особенно неприятные для меня фотографии.
Мелкумян только с виду был образцом организованности и порядка. Тетрадь с настоящими именами игроков он всегда хранил при себе, ни на минуту с ней не расставался. В порядке он содержал финансовые записи и еще что-то в отдельной тетрадке, а в остальных бумагах у него был бардак.
Мои фотографии он хранил в семейном альбоме, рядом с карточками жены, детей и еще каких-то обнаженных или полураздетых девушек. Моих фотографий было восемь. Пять – эротических. В них разврата не больше, чем на упаковке импортных колготок.
На одной из фотографий я была обнаженной, но лицо скрыто распущенными волосами. Две фотографии были действительно неприличными, вот их-то я и похитила. Мелкумян, когда на него нападала ностальгия, рассматривал альбом. Начинал с семейных фото, потом переходил на снимки с девушками. Отсутствие двух карточек он бы не заметил, а если бы обнаружил пропажу, то я сказала бы, что он их сам потерял.
В середине марта ваш сотрудник Матвеев заверил, что для разоблачения Мелкумяна все готово, остается только взять его с поличным на месте проведения игры.
В мои планы арест Мелкумяна не входил. Его разоблачение неизбежно повлекло бы месть со стороны влиятельных в обществе игроков. Мне нужно было действовать так, чтобы я осталась в стороне, а друзья Мелкумяна залегли бы на дно и ждали дальнейшего развития событий.
В последних числах марта Мелкумян при мне отдал распоряжение помощникам о месте и времени проведения очередного сеанса игры.
Эти сведения я передала вот этому молодому человеку, пришедшему на встречу вместо Матвеева. 3 апреля, вечером, я позвонила Мелкумяну и сообщила, что являюсь тайным агентом уголовного розыска и моим кураторам уже известно о месте и времени игры. Мелкумян был в шоке, кричал в телефонную трубку оскорбительные слова, назвал меня «предательницей» и «крысой». Я посмеялась и сказала, что у него есть пара часов, чтобы скрыться из города. Дважды его предупреждать не пришлось.
