Черное сердце

Они должны достоверно знать, что Пуантье выпил возбуждающий напиток. Вполне возможно, что прибор пришлось модернизировать, чтобы увеличить силу тока. У Лаптева в заговоре участвуют три человека, я добавил еще троих. Мог быть и четвертый человек, который незаметно шел за Пуантье и должен был контролировать обстановку в коридоре второго корпуса. Это уже семеро, половина общежития. Слаженная группа из советских и иностранных граждан. Не слишком ли много для одного Пуантье? Когда бы они все успели сговориться? И самое главное, что должен был совершить конголезец, чтобы нажить себе столько врагов?

– Из всех рассуждений Лаптева надо оставить два краеугольных камня, на которые можно будет опереться, – сказал Шаргунов.

 – Первый – прибор есть, он существует и привезен из-за границы. Второй – на месте убийства была женщина, с которой Пуантье собирался вступить в интимную связь.

– Почему же женщина, а не мужчина? – начал упорствовать Клементьев. – С любовником проще будет.

Парень в любом варианте меньше внимания привлечет. Пуантье похвалялся, что имел половые контакты с мужчинами, значит, допускал такую связь. Если мы не найдем в ближайшее время «электрический хлыст» (а мы его не найдем), то будем блуждать в потемках и выдумывать версии, одну диковиннее другой.

– Ты на что намекаешь? – нахмурился Шаргунов.

– Мы не знаем, как выглядит прибор, когда его завезли в СССР, каков его принцип действия. У нас нет мотива преступления, нет конкретных подозреваемых.

Из вещественных доказательств есть только примитивная тряпичная кукла и замороженное сердце потерпевшего. У нас, по сути дела, ничего нет, одни догадки. Даже трупа Пуантье нет, он уже на пути в Москву, в цинковом гробу едет. Официально Пуантье умер от сердечного приступа, так что мы ничего не потеряем, если спустим это дело на тормозах.

– Ты предлагаешь оставить убийцу неразоблаченным? – удивился Шаргунов.

– Я предлагаю трезво посмотреть на вещи. Чем ты будешь вину доказывать, если ничего нет?

– Работать надо, тогда что-нибудь появится.

– Поступим так, – решительно сказал Клементьев. – Тебе сколько человек осталось опросить?

– Двух девушек в общежитии, – ответил я.

– Как раз за выходные опросишь. Если результата не будет, то на этом твое участие в деле Пуантье заканчивается.

– Зря ты так, Геннадий Александрович, – с сожалением сказал Шаргунов. – Товарищеская взаимопомощь всегда должна быть.