Черное солнце

Шлыков сначала впал в состояние ступора от такого неожиданного ответа, а потом в его глазах загорелись искорки надежды.

– Собрать свою команду.

Маркин иронически улыбнулся.

– Но ведь… но ведь Мартыш и Дельфи мертвы?! Чего ты улыбаешься? – Полковник перестал что-либо понимать.

– Они живы, – последовал ответ.

Маркин ввел полковника в курс дела по поводу своих бойцов, а в конце добавил:

– Они начали здесь новую жизнь и не хотят возвращаться в старую. Решили разложить пасьянс заново. И Чича повис в воздухе.

– Насчет Чичи я подробно изложил в своем докладе руководству.

В конце концов, задание он выполнил, сумел сбежать, всю информацию по нему мы проверили, кроме его контактов с ЦРУ. Но не похоже, чтобы его завербовали, – слишком жестко он обошелся с их представителями. Ди доложил. И бежать Чиче помог. Вот сволочь! Двух маток сосет одновременно. Но что имеем… Решение по Чиче вот-вот будет. Скорее всего, положительное. Снимут с него обвинение.

– Когда будет решение, тогда и продолжим разговор, – подытожил Маркин.

 – Разрешите идти?

Решение по Чиче пришло на следующий день. Положительное.

«С одним разобрались, остался второй, с его женитьбой. Придется его вопрос как-то решать. А что поделаешь? Дельфи не на службе, ему не прикажешь. Они только Маркина слушаются, поэтому Мартыша он как-нибудь убедит», – подумал Шлыков, получив соответствующую бумагу по Чиче.

С генералом Балуевым, советником по политчасти, Шлыков был знаком шапочно: сидели вместе на совещаниях и здоровались при встрече.

К политработникам у полковника сложилось, мягко говоря, двоякое отношение, но Балуева характеризовали как человека острого ума и способного решать нестандартные вопросы. А вопрос с женитьбой Дельфи выглядел действительно нестандартным.

Шлыков изложил сложившуюся ситуацию, ничего не скрывая. При этом намекнул про Высоцкого и Влади. Генерал, внимательно его выслушав, подумал: «О карьере беспокоится, и правильно делает. В случае провала может и меня краем зацепить. Придется помогать».

– Марина вступила в ряды Коммунистической партии Франции, что упростило дело, и кто-то за нее поручился с самого верха, чуть ли не из Политбюро.

Помнишь, как Высоцкий пел – «меня к себе зовут большие люди…». Вот большие люди и порадели, – проинформировал Балуев Шлыкова.

– А могут принять Люси в ангольскую компартию? – спросил полковник.

– Вопрос решаемый, – заверил собеседника генерал. – Мы их подкармливаем, поэтому они по нашей просьбе хоть буддийского монаха примут.