Черное солнце

Ужинали жареным мясом, галетами из сухпайка и помидорами, найденными Чичей в огородике возле дома. Маркин расписал график дежурств, и команда улеглась спать.

Утром, позавтракав и выполнив стандартный комплекс физических упражнений, решили заняться геодезическими исследованиями.

– Как завещал великий Шлыков, – сказал Дельфи и, посмотрев на карту, добавил: – А зачем нам работать именно там? Целых пять километров тащиться? Все равно никакую дорогу строить не будут. Давай исследовать рядом с деревней.

Прошел день, прошел второй, Дельфи регулярно связывался со Шлыковым, но никаких вводных не поступало.

Тяготило чувство неопределенности, но вскоре жизнь им подкинула развлечение, соответствующее их профессии.

Согласно графику в боевое охранение выставили Дельфи, но в необычном для дозорного виде. Одет он был в шорты и футболку с игривой надписью. Рядом стояли теодолит и полуоткрытые ящики с геодезическим оборудованием, чтобы пускать пыль в глаза случайным прохожим. А народец здесь всякий появлялся и мог еще появиться, поэтому за камнем лежал пистолет, прикрытый травой.

Вечерело. Команда по каким-то нуждам ушла к машине, а он сидел на камне в нескольких десятках метров от дома и читал газету. При этом зыркал по сторонам, сканируя окрестности.

Мимо прошла семья беженцев: мужик катил тележку, рядом шла изрядно навьюченная женщина, а сзади тащились четверо детишек мал мала меньше. Они с интересом покосились на белого человека, непонятно как здесь оказавшегося, и молча двинулись дальше.

Дельфи как бы не обращал на них внимания, уткнувшись в газету.

Да и газету он вовсе не читал, а размышлял – в его голове роились разномастные мысли.

«Понятно, почему отсюда сбежали местные: линия фронта качается как маятник, деревня переходит из рук в руки, и все грабят, а то и убивают. Нечастные люди. А вожди сожрали конкурентов и борются за власть, невзирая ни на что. Одни прикидываются коммунистами, другие демократами в зависимости от того, кто им подачки дает. Африканские вожди, налепив на набедренные повязки значки с портретами Маркса и Ленина и оперируя выученными в Университете Патриса Лумумбы лозунгами, выклянчивают в Москве различное вспомоществование.

Все люди братья, но очень много Каинов. Интересные петли судьба закручивает… Какое мне дело до этих негров, до их проблем, плевать мне на них, а вот тем не менее я здесь и воюю на стороне конкретного бараньего стада».

Александр Реут не был расистом, но и интернационализмом, в отличие от Чичи, тоже не тяготился.