Черное солнце

 – Так это уже войнушка, а не диверсионная операция. База наверняка хорошо охраняется, в лоб ее просто так не возьмешь – подкрепление подтянут, и пошло-поехало. А если взять нескольких кубинских парней, то это лишняя засветка. Воюй не числом, а умением, как сказал полководец. До базы километров тридцать – пешком вместе с оружием и снаряжением замучаешься пыль глотать. Придется ехать на машине. Рискованно, но другого выхода нет… У тебя сколько фугасов? – он посмотрел на Мартыша.

– Три, – ответил тот. – Должно хватить.

– Ну, ты прямо звездочет. Зажигательные пули имеются?

– Есть маленько, но ими стрелять – только свою огневую точку выдавать, а результат сомнительный.

– Ладно, не будем гадать на кофейной гуще – на месте разберемся. Переодевайтесь. Выезжаем через час… Мартыш, ты нашел свой размер?

– Да, кто-то очень заботливый попался, – сказал Мартыш. – И откуда только узнали?

– Из твоего личного дела – тоже мне загадка, – пояснил Маркин. – Все. Переодеваемся в «верде оливо», то есть в кубинскую военную форму, и поехали.

Они мчались по щербатой асфальтовой дороге по саванне, утыканной редкими деревьями под названием мопани, разбавленными низкорослым кустарником. Почва красного цвета выглядела сухой и относительно ровной – поезжай куда хочешь, не завязнешь. Стоял июль, самый холодный месяц в Анголе – всего лишь плюс двадцать два градуса. Глядя в боковое окно машины на однообразный пейзаж, Маркин размышлял. Размышлял не о предстоящей операции, с которой не было никакой ясности, а о ближайшем будущем группы и как она впишется в это будущее.

«Надо завязывать с этой геодезической показухой, только привлекает к себе посторонних. Скоро на нас будут местные крестьяне нападать, думая, что эти пентюхи сопротивление вряд ли окажут, а поживиться можно. А ствол покажешь, так сразу все смирными и послушными станут. Надо менять легенду. И дом этот для размещения личного состава никуда не годится, о чем свидетельствует недавняя практика. Торчит на виду, и нормальное охранение не выставишь – народу мало.

Он вспомнил свой разговор с офицером, который два года отвоевал в Анголе и рассказывал, как они в рефужии прожили три месяца, а на вопрос, что такое рефужия, пояснил:

«Это что-то вроде нашей землянки: заглубленное помещение площадью примерно три на три метра или три на четыре, как душа захочет. Две кровати с пологом от москитов, стол. Стены и потолок обшиты досками. На полу тоже доски.