— Так просто или случилось что?
Савельев кратенько изложил.
— Да это ж сущее черт побери! — сказал капитан, улыбаясь во весь рот. — Пока мы прикидываем, как приступить к делу, Алексей Иваныч нам благороднейшим образом облегчает задачу, нимало о том не ведая… Кстати, каковы ваши впечатления от Тайной канцелярии?
— Да уж неблаголепное местечко, — с чувством произнес Савельев. — Пытошные я, слава богу, миновал, но дух уловил…
— Бывает и хуже, — веско сказал капитан. — Авторитетно вас заверяю: самое жуткое в восемнадцатом столетии — это даже не Тайная канцелярия, а тайная полиция Венеции.
Уж можете мне поверить, доводилось с этими синьорами пересекаться…"
"— Вам, конечно, виднее, — усмехнулся Савельев. — Только мне от сего факта было бы не легче, возьмись они за меня там всерьез…
— Логично… Итак, вам сегодня предстоит крайне интересная ночка? А ведь вам, пожалуй, для пущей надежности и ради облегчения задачи нужно кое-что подбросить… Я часа через четыре буду в батальоне, так что вечером, когда они уснут, ждите посылочку.
Очень сподручно со свечкой по дому бродить… Вот что, друг мой, — он понизил голос почти до шепота. — Я два часа как из батальона. Архивисты все это время, что вы здесь, работали, не покладая рук, круглосуточно, сменяя друг друга. И, знаете ли, кое-что интересное раздобыли. Буквально через неделю после дня нынешнего его сиятельство князь Федор Барятьев будет исключен из списков роты Лейб-кампании. Так и написано: «исключен из списков». Без малейших указаний причин. А это, поверьте знатоку столетия, предельно странно.
В первый и последний раз встречается — чтобы без указания причин… Если бы он просто умер, так бы и написали. И непременно указали бы в приказе. Любила матушка своих преторианцев, кончина каждого в особом приказе отмечалась. Обо всех до единого, кто скончался в елизаветинские времена, есть и упоминание в приказах, и запись в послужном списке «исключен за смертью». А про Барятьева — ни гугу. В этом феврале исчезает Барятьев из Истории напрочь.
— А понаблюдать…
— Аркадий Петрович… — усмехнулся капитан беззлобно. — …Кто бы ждал, право, когда именно вам в голову сия мысль придет… Конечно, как только обнаружился столь странный документ, первым делом… И ситуация стала еще более загадочной. Неделю спустя на месте барятьевского дома — одно пепелище. Фундамент торчит, да малость обгорелого дерева. И шесть дней назад — то же самое… И пять… Короче говоря, завтра, еще до наступления темноты, что-то произойдет.
