А это означает, что к нам каким-то непостижимым образом проторили тропинку из восемнадцатого столетия. Если именно так и обстоит, мне рано уезжать…
— Честное слово офицера…
— Бросьте, Роман Степанович, — сказал Савельев решительно. — Увы, бывают случаи, уж простите великодушно, когда честное офицерское слово доказательством служить не может… Нравится вам это или нет, но сейчас как раз тот случай… Так кто такой Хомяков?
— Физик, — сказал Рокотов. — Служил под начальством Витковского.
Его, собственно, собирались откомандировать к вам. Потому что, как бы это объяснить… В общем, считалось, что он гораздо более талантлив в науках о Времени, чем в тех, какими здесь занимаются. А значит, более полезен будет у вас в батальоне. Он писал большую работу про Время, про путешествия… Там сплошная математика, но суть-то он мог объяснить простыми человеческими словами…
— Вы были приятели? — спросил Савельев.
Рокотов упрямо вздернул подбородок:
— Мы и сейчас приятели… вот разве что видеться удается очень редко в силу всего происшедшего…
— Понятно, — сказал Савельев, чувствуя себя чуточку неловко под этим упрямым взглядом, полным уверенности в собственной правоте.
— И о чем же он писал?
— О том, что возможны другие способы путешествия по Времени. Совершенно другие. Без электричества, без магнетизма… — Рокотов, не найдя подходящих слов, взмахнул рукой, будто рубил что-то. — В общем, без всего этого… Громоздкой нынешней техники, по его собственному выражению.
У него там были расчеты, всякие вычисления… Он считал, что в прошлом кое-кому не один раз удавались такие вещи… Есть всякие старые рукописи, Федя многое раскопал, я читал кое-что…
— И дальше?
— Когда он закончил первую часть работы, отослал ее к вам, в батальон, по принадлежности, так сказать. — Рокотов досадливо поморщился. — Только ваши его форменным образом подняли на смех. Именно так.
Федя у вас крепко схватился с каким-то там академиком, наговорил ему кучу дерзостей… Турелин… Куренин…
— Быть может, Карелин? — севшим голосом, едва ли не шепотом спросил Савельев.
— Да, вот именно, Карелин. У них там дошло до форменной битвы, Федя человек горячий, и когда войдет в раж… Он его, этого вашего Карелина, назвал ретроградом… да как только ни называл…
— Господи боже ж ты мой… — только и смог прошептать Савельев.
