Так что два последних года и эта парочка ни малейших связей с Одессой не поддерживает. Мы бы знали…
Савельев мягко сказал:
— Предположим… Но сей факт опять-таки не дает вам в руки никаких дополнительных аргументов…
— Вы же слышали, что говорил Пауль Францевич? Вещицы практически неотличимы от работы мастеров восемнадцатого века. А их пресловутая новизна как раз и может объясняться тем…
— Что их из восемнадцатого столетия в наше и притащили, — кивнул Савельев. — Логично. Действительно, в этом случае будут выглядеть новыми… да какое там «выглядеть», они и есть новые, потому что сделаны год-два назад тем самым Клаузеном и другими, которые для нас мертвы, а для Аболина живехоньки… Вполне логичное объяснение.
Но это же, признайте, Роман Степанович, никакое не доказательство…
— Взять бы голубчика за глотку… — мечтательно-яростно произнес Рокотов.
— И спросить в лоб? — хмыкнул Савельев. — А он расхохочется вам в лицо при попытках обличить его в принадлежности к восемнадцатому столетию.
И будет уверять, что это у вас помрачение ума — то ли от водки, то ли так, само по себе… И чем его уличить, я решительно не представляю — коли уж самые тщательные обыски в доме не дали результатов… Не вешайте нос, Роман Степанович, в конце концов, ничего еще не решено, жизнь продолжается… Как вы думаете, ваш Хомяков уже освободился?
Рокотов глянул на часы:
— Пожалуй…
— Ну, тогда поедемте к нему? Все лучше, чем стоять посреди улицы с самым безнадежным видом… Извозчик!
Глава IV
ФОРМУЛА НЕЧИСТОЙ СИЛЫ
Пожилая прислуга провела их вглубь обширной квартиры.
Лицо прислуги выглядело добродушным, но, несомненно, еще и печальным, озабоченным, что позволило Савельеву сделать кое-какие грустные предположения. Судя по взгляду Рокотова, он эти подозрения разделял…"
"Ну, да, так оно и оказалось… Кабинет хозяина с первого взгляда выдавал в нем ученого мужа — немало там имелось полок с книгами и ворохов исписанных бумаг.
Однако на столе бумаги отодвинуты к краям небрежными стопами, а главенствует графин с прозрачной жидкостью и поднос, на котором теснятся тарелочки с закусками, на вид нетронутыми — что прекрасно укладывается в русскую традицию потребления водки в тяжелые жизненные времена.
С порога Савельев присмотрелся к графину: уровень водки еще пребывал достаточно высоко, так что хозяин приступил к делу не так давно.
