Черноземье 3 (СИ)

И толпа арестантов очень большая получилась, если решат резко разбежаться и лови их потом по всему городу, и оставшиеся на свободе пособники могут перекинуть им холодное оружие с какой-нибудь крыши. Вряд ли успеют организоваться так серьезно, конечно, но все бывает на этом свете.

Хотя похоже, что серьезной публики на свободе не осталось вообще. Стремление выглядеть крайне суровыми товарищами с кучей чернильных наколок подвело всех одинаково под один и тот же монастырь.

Еще понятно, что не все они одеты по погоде для работы в лесу, и верхнюю одежду захватить не успели во время стремительного выдворения на улицу, да и самой ее у них вообще нет в наличии.

Тем более, что не требуются зимняя одежда уголовной поросли, которая везде ходит в блузах на выпуск по астрийской моде городского дна, демонстрируя свою закаленность и работать руками вообще никак не собирается.

Ничего, это вопрос легко решаемый, ведь много старой потрепанной гвардейской формы с еще крепкими сапогами второго-третьего сроков носки хранится на складах Гвардии. Сдирай гвардейскую символику и знаки различия и вот тебе готов теплый бушлат и хорошо прошитые порты для арестантов.

Избалованным хорошим снабжением защитникам города эти потрепанные вещи уже не предложишь, все знают свои нормы вещевого довольствия, а будущим ЗеКа на постройке начального участка трассы Сторожка-Первый Перевал вполне сойдет, даже за счастье окажется после первого же дня на рабочем месте.

Три сотни перегнали в середине дня в плотном окружении ополченцев и гвардейцев, никто даже не рыпнулся, хорошо понимая, что есть четкий приказ никого не жалеть. После этого взяли под охрану эту казарму уже одни гвардейцы, а ополченцы дружно пошли сдавать свое оружие в арсенал, все те, кто участвовал в конвоировании.

Так что на второй день вечером ополчение было официально распущено моим приказом, три сотни жуликов приготовлены для перехода за Протву, сотня с мелочью матерых бандитов жестоко тоскует по так быстро пролетевшей привольной жизни в трюмах двух шхун и еще частично в подвалах центральной Караулки. Еще сотня тех, кого я не успел опросить лично, ждет своей очереди в камерах Сторожки у Речных ворот, набитые туда как селедки в банке.