Черноземье 3 (СИ)

Бунт новой партии бедолаг подавлен на корню, не хочу даже знать, какими именно способами.

Поэтому отправляю посыльного к местному Бею, жду его несколько минут, чтобы поздороваться на лошадях опять по южному, потом спуститься на землю и снова поздороваться. Степные условности такие длинно витиеватые, но я уже хорошо запомнил их.

— Вот список из новых работников, их пока у тебя сто двадцать два человека. Вот еще десять с нами, которых хорошо бы при лагере пристроить сейчас, чтобы они дорогой не занимались, а обеспечивали питание и прочие хозяйственные нужды.

— Сделаем, — отвечает сильно неграмотный Бей, но при нем есть пожилой воин, который и в цифрах наших разбирается и слова сложные понимает.

— Давай пару своих воинов посмышленее, поедем дорогу смотреть. Ну, где ее лучше гнать, если недалеко от Сторожки.

Еще я дарю Бею красивый кинжал с драгоценными украшениями, снял с кого-то из убитых Магов. Это чтобы он со всем вниманием отнесся к моей просьбе, такие у них свои понятия, типа, если попросил, подари что-то для начала.

— Проклятый Маг Севера его носил, я его убил в честном бою и забрал для хорошего воина.

И это тоже будет не лишним сказать, все-таки добрым словом и подарком добьешься больше, чем одним подарком.

Именно по такой просьбе добьешься, ведь ничего похожего в степях ни у кого не найдется, может теперь этот начальник степняков всю свою оставшуюся жизнь гордиться, что есть у него оружие Проклятых Магов. И еще своим детям с гордостью передаст.

Судя по переставшему быть невозмутимым лицу степняка и его толмача, именно такое подношение им особенно зашло.

Арестанты с безнадежно печальными лицами и налитыми слезами глазами пытаются вызвать у меня и моих спутников жалость, но уже безропотно по жесту Бея забегают в снова открывающиеся жадным зевом ворота.

— Все, — выдыхаю я. — Теперь выживание — дело рук лично каждого арестанта.

Со временем наладят самые хитрые и умеющие общаться более-менее отношения с простыми степняками, подлижутся к начальству, пригреются придурками при кухне или посыльными какими, но сейчас у всех суровый экзамен примет сама жизнь.

Ждем, когда за ворота выскочат двое степняков и вместе с ними едем по старой, уже давно заросшей дороге на Север. Теперь тут никто никуда не ездил последние несколько лет, никакие лесорубы не появлялись вырубать подступающий лес, а молодые деревья здорово захватили ее под себя.