И разве можно так разговаривать со своей бывшей невестой? – спросила она одновременно с юмором и нотками обольщения.
Он включил громкую связь, положил телефон на холодную кожаную обивку, поставил тарелку к себе на колени и отправил в рот первый кусочек. Но моментально обжег язык и не выругался вслух только из принципа.
– Я в штате Вашингтон, вот и подумала, что мы могли бы встретиться, поужинать, выпить. Ну, знаешь, по-дружески.
По-дружески. Что-то в последнее время все хотят быть его друзьями.
– Нет.
– Пятничный вечер, мы оба одни.
Это печально, – вздохнула Рейчел. – Да ладно. Я же сказала, что мне жаль. Ты отдалялся, я знала, что, вероятно, все кончено, и просто пыталась…
– Пытаешься воспользоваться моим движением по наклонной? – Он повторил попытку и не впервые подумал, что, может быть, пора научиться готовить самому.
– Нет. Пыталась понять, что происходит, и, возможно, применила неправильный подход.
Неправильный подход? В ходе расследования у него на глазах погиб ребенок, и она, ухватившись за этот случай, попыталась продвинуть свою журналистскую карьеру, писала о нем, делала подкасты.
Даже вела одно время программу вечерних новостей в Портленде.
– Чтобы выяснить, что происходит, нужно было всего лишь спросить меня. Не других экспертов. – С третьей попытки слипшееся месиво показалось вполне съедобным. Вполне можно обойтись и без готовки.
– Я спрашивала у тебя, – взорвалась она. – Но ты не пожелал разговаривать.
Живот скрутило, и он знал – это не от еды.
– Я вытащил из реки мертвого ребенка.
Не успел. – Да, он поймал убийцу, но мальчика спасти не успел. Наверное, какое-то время после этого он пребывал не в самом подходящем для общения состоянии.
– Прости, если обидел. – Гек впервые произнес эти слова.
Судя по ее внезапному и необычному молчанию, она согласилась.
– Хм. Что ж, спасибо. Я тоже сожалею обо всем, что сделала, что обошлась с тобой несправедливо.
Напряжение, о котором он и не подозревал, внезапно отпустило.
– Тогда у нас все хорошо.
– Вот и ладно, – оживилась Рейчел.
– Так что, поужинаем?
– Нет. Та глава моей жизни закончена. Ты – ее часть. – Жестоко, но честно. Это было лучшее, что он мог для нее сделать. – Я уехал из Орегона и никогда туда не вернусь. – Ему нравилось здесь, в горах штата Вашингтон, где он снова чувствовал себя самим собой.
Она прокашлялась.
И он тут же насторожился.
– Кстати об этом. Меня перевели в Эверетт. Мы расширяем нашу службу потоковых новостей, и я, вероятно, возглавлю местное отделение.
