Черные ножи

Казаков смутился и добавил: — Прости!

— Ничего! Переживу! Ты Алексея охраняешь?

— Охраняю, — кивнул он. — И тебя дожидаюсь. Понимаешь… не справляемся мы… работы выше головы, и эти дежурства… сил не хватает, сказывается на качестве. Поэтому Петр принял решение выдернуть тебя обратно в город. Нужно чтобы Леша пока пожил у тебя какое-то время… так будет проще всего. Ты сможешь приглядеть за ним, а он за тобой. В одиночку никуда не ходите, только вдвоем.

— Значит, никаких новостей о преступниках?

— Нет. Ни в больнице, ни после выписки к Алексею никто не приходил, никто не проявлял интереса.

И зуевцы вели себя спокойно, никакой паники не проявляли, работали, как обычно. После шли по домам. Полагаю, это ложный след. Они нормальные трудяги, наш Леша что-то перепутал."

"— Но кто-то ведь ударил его по голове? — не согласился я, хотя мысли Казакова были мне понятны.

— Скорее всего, это была случайность…

Не поспоришь. После того, как буквально несколько часов назад меня чуть не прикончила свора беспризорников, я уже ни в чем не был уверен.

— Но все же так сразу прекращать наблюдение не будем, и если хоть что-то… хотя бы какая-то мелочь заставит нас засомневаться в честности этих людей… решено, сразу идем в отдел, пусть компетентные люди дальше сами решают.

Это было тактически и стратегически верно, вот только в отделе нам могли задать логичный вопрос — а что же вы сразу не пришли, еще с самыми первыми подозрениями? Ведь завод — стратегически важный объект с особым уровнем и секретности, и безопасности, и даже с намеком на подозрение нужно идти и докладывать о своих сомнениях.

Мы этого не сделали. Теперь, получается, сами подпали под статью о недоносительстве. Но я, да и остальные, не могли вот так просто обвинить своих коллег в том, чему не было ни малейших доказательств. Это было подло. Сами виноваты. Помнил я эти разговоры в будущем о «миллионах доносов», когда каждый, мол, писал на каждого. Так вот, это точно не про нас! Ни один член нашей бригады даже под угрозой собственной безопасности не хотел писать безосновательный поклеп.

— Я понял… скажи, а Михалыч сделал анонимный звонок в милицию? Он хотел, чтобы к палате приставили охрану.

— Звонил, — кивнул Казаков, — но там не прислушались. Никакой охраны не приставили. К счастью, обошлось.

Значит, можно сделать вывод, что напавший на Лешу преступник либо не знал о том, что он находится в больнице, либо же был уверен, что жертва не опознает нападавшего. Поэтому и не пришел добить.

— Все понял.