Черные ножи

Впрочем, особо много и говорить не пришлось, лишь вкратце поведать странные Лехины сомнения относительно бригады Зуева, без всякой конкретики, и добавить в финале от себя, что вся эта история кажется мне бредовой, а пострадал Носов, скорее всего, по совершенно иной причине.

Филиппов во время рассказа все пытался вставить какие-то замечания, Казаков молчал, Воронин смотрел чуть в сторону, а бригадир Корякин рассеял взор в пространстве, смакуя остатки водки, словно коллекционный коньяк пятидесятилетней выдержки.

Закончил я резко и однозначно:

— Мне кажется, Алексей все сочинил! Бригада Зуева вообще не причем, Леха просто начитался книг про шпионов и напридумывал себе всякое. Я попробую попасть к нему в палату до начала смены, надеюсь, пустят… если он… — я вновь чуть судорожно выдохнул и продолжил, — когда он очнется, то сразу расскажет, что произошло на самом деле! До той же поры предлагаю ничего не предпринимать…

Мужики переглянулись между собой. Собственно, кто мы с Лешей для них — да практически никто.

Приписаны к бригаде чуть больше месяца, ничем особым себя не проявили, обычные пацаны, коим несть числа. Уйдем мы, пришлют иных подсобных рабочих.

— Сейчас бы бутылочку «Жигулевского», — протянул задумчиво Воронин, — да холодненького, со льда. Залить в глотку.

— Да сальца соленого на ржаном хлебе, — поддержал Филиппов. — Вприкуску с чесноком!

— Бутыль самогона! — хмыкнул Казаков. — И огурец из бочки! И хорошую девку!

Я недоуменно оглядел собравшихся в комнате мужчин.

О чем они говорят? О выпивке и закуске, в то время как Леша лежит при смерти в больнице! Это они всерьез? Я начал внутренне закипать, и почти до крови прикусил нижнюю губу, боясь сорваться и наговорить лишнего.

— Дима, — повернулся ко мне Петр Михайлович, — не волнуйся, они так шутят, когда решаются на что-то серьезное. Не время и не место. Согласен. Но это необходимо. Мы тебя услышали и поняли. Сделали выводы.

— И что за выводы? — не выдержал я. Эмоции перехлестывали через край, и мне казалось, что надо мной не просто подшучивают, а банально издеваются.

— Мы будем следить за Зуевым и его людьми. Очень пристально. Теперь это и наше дело тоже. Обещаю тебе! Слово!

— Слово… — эхом пронеслось по тесной комнате, — слово… сделаем… приглядим…

Договор был заключен. Слово уральца дорогого стоит, тем более слово челябинца. Оно нерушимо! Это всякий знает.