Черные Шипы (ЛП)

— Просто не принимай его предложение.

— Почему тебя волнует, приму я это или нет?

— Потому что это повлияет на меня.

Я делаю шаг к ней, не осознавая этого, потому что это чертово притяжение, которое у нас есть, очевидно, не то, что можно искоренить со временем.

Аромат лилий, смешанный с персиками и прошлым, наполняет мои ноздри, когда я останавливаюсь в нескольких дюймах от нее, и мой голос понижается. — Как это повлияет на тебя?

Она шумно втягивает воздух, ее зрачки расширяются. Когда она говорит, это делается с усилием.

 — Я не хочу, чтобы Акира знал о моем прошлом.

Моя челюсть сжимается от ее намека на то, что наше прошлое — это какой-то грязный секрет, который она хочет скрыть от своего крутого мужа.

— Почему меня должно волновать, чего ты хочешь?

— Ты тоже не хочешь, чтобы он знал.

— Может быть, да. А, может быть, я выпью с ним и расскажу ему обо всех тех способах, которыми я преследовал его хорошенькую жену и трахал ее во все дырки, пока она кричала о большем. Ему не помешали бы некоторые подсказки.

Розовый оттенок снова вспыхивает на ее щеках, и она поднимает руку, чтобы дать мне пощечину, но я быстрее. Я хватаю ее, прежде чем у нее появляется шанс действовать.

Может быть, это из-за того, что я снова прикасаюсь к ней, или из-за гнева, сияющего в ее темных глазах, которого ей не позволено иметь. Но за долю секунды мое настроение меняется с серого на черное.

Все сдерживаемые эмоции вырываются на гребаную поверхность, уничтожая любую крупицу контроля, которой я обладаю.

Используя свою хватку, я поддерживаю ее, прижимаю к двери и зажимаю ее запястье над головой.

Она ахает, когда я прижимаюсь к ней своим лицом, мои губы касаются раковины ее уха. — У тебя есть два варианта, Наоми. Первое: развернись, покинь мой кабинет и никогда, блядь, больше здесь не показывайся. Не говори со мной о своем муже или о своих проблемах, и никогда, черт возьми, не проси меня выслушать тебя. Во-вторых, останься и неси ответственность за последствия.

Она быстро моргает, ее нежное горло судорожно сглатывает.

Моя рука чешется схватить ее за горло и сжать, пока у нее не закружится голова и она не начнет хватать ртом воздух. Пока она не затуманится и у нее не закружится голова, но она не будет сопротивляться мне, потому что доверяет мне дать ей кислород.

Теперь, когда этот образ сформировался у меня в голове, я не могу прогнать его.

Она тоже не собирается уходить. Не пытается оторваться от меня.

— Твое время вышло, Наоми.

Не в силах пошевелиться.